Чтение онлайн

— Читал наизусть перед гостями. В детстве, естественно.

— Жаль, что не слышал, — откликнулся вежливый старец. — Значит, вы помните, как, взбираясь все выше, герой отказывается от мечты прильнуть главой к груди девичьей, хотя имеет полную возможность. Как вам известно, в его глазах слеза сверкала, но он упорно повторял: «Excelsior!». To же самое случилось и с Хоресом.

— Вы простите, — сказал молодой человек, — но мне всегда казалось, что этот тип глуповат. Зачем он туда лез? В конце концов, простая прогулка…

— Представьте, что он хотел выиграть кубок.

— Ничего там этого нет. А разве за лазанье по горам дают кубки?

— Мы говорим о разных вещах, — сказал Старейшина. — Вы имеете в виду субъекта со стягом и звонким гласом, я — Хореса Бьюстриджа. Чтобы рассеять недоразумение, расскажу вам эту повесть. Начнем с великой любви к Вере Уизерби.

Далеко не сразу (сказал Старейшина) догадался я об этом чувстве. Местные Ромео обычно делятся со мной, иногда их хоть отбавляй. Но Бьюстридж был сдержан. Я совершенно случайно узнал о его любви.

Однажды утром я сидел примерно здесь, размышляя о том о сем, когда ветерок пригнал ко мне какую-то бумажку. Она опустилась у моих ног, и я ее поднял. Вот что я прочитал:

Изучив это, я несколько забеспокоился. Шпионы, знаете, секретный код…

Тут я заметил, что ко мне бежит Хорес.

— Бумажки не видели?

— Не эта?

Он взял ее и спросил, помолчав:

— Наверное, думаете, что это значит?

Я признал, что думаю, и он опять помолчал. Потом в глазах его появился знакомый блеск. И впрямь, откровенность забила из него, как пиво из бутылки. Влюблен он был в Веру Уизерби, племянницу некоего Понсфорда Ботса. Естественно, он излагал дело дольше, сравнивая ее глаза со звездами и тому подобное.

— Вы признались ей? — спросил я.

— Еще нет. Я налаживаю контакт с семьей. Они должны ко мне привязаться. Иначе я не посмею перейти к действиям. Вот это — памятка о каждом из них.

Я взял у него бумажку.

— Что значит, «Сам Б., ребра, глаза»?

— Ну, это просто. Когда Боте рассказывает анекдоты, он тычет тебя в ребра. Значит, надо смеяться. Иногда он просто выкатывает глаза.

— А вот это: «М. Б., эльфы, цветы»?..

— Очень важно! Миссис Боте немного не в себе. Может, вы читали ее книги? Их три: «Эльфы, мои друзья», «Как разговаривать с цветами», «Милые москиты». Это надо знать наизусть.

— Кто такой «И»?

— Ирвин, их сынок. Влюблен в Дороти Ламур. [50] Надо слушать и сочувствовать.

— Теперь — «А».

— Пудель Альфонс. Имеет огромное влияние. Его надо гладить, но осторожно, а то тяпнет за ногу. Отсюда «береги лодыжки».

— Сложновато, — заметил я, возвращая список. — Лучше бы заняться девицей. Ну что ж, желаю удачи.

История заинтересовала меня, и я не спускал глаз с Хореса. Я видел, как он гуляет с Ботсом, слышал «Один ирландец…», и удивлялся звонкости смеха, когда рассказчик выкатывал глаза.

Как-то услышал я и что-то вроде пулемета, а свернув за угол, увидел, как Хорес с неподдельным сочувствием ударяет Ирвина по плечу. Карманы его топорщились, набитые печеньем для Альфреда, и время от времени он рассказывал, как читает «Москитов» или «Цветы». Это, признавался он, требует большого упорства, но есть и польза — он знает об эльфах намного больше прочих людей.

Трудно и то, что нельзя сосредоточиться только на этом. Надо зарабатывать. Он служил в известной фирме «Серебристые сардины», а хозяин там был требовательный. Кроме того, он готовился к соревнованиям на Президентский кубок.

Чем ближе они подходили, тем больше он о них говорил. Играл он уже лет семь, но не получил ни одной награды. Обычно его подводил короткий удар, загонявший мяч в лунку, но теперь он прочитал много полезных книг о гольфе и надеялся на успех.

Приятно было послушать его романтические речи. Об этом кубке он говорил, как рыцарь Круглого стола — о Граале. Делал он и практические успехи. Словом, он вышел в полуфинал, отчасти благодаря тому, что перед матчем его соперник споткнулся о кошку и вывихнул ногу. Конечно, многие члены клуба победили бы Хореса и вывихнув обе ноги, а Мортимер Гуч, пострадавший противник, был до этого в прекрасной форме, и гандикап его равнялся нулю.

Теперь у Хореса были очень неплохие шансы. В зависимости от того, как пройдет другой полуфинал, ему предстояло играть или с Питером Уилардом, игроком слабым, или с сэром Джорджем Копстоном, заезжим англичанином, который, по совпадению, гостил у Ботсов. Его я видел в деле и решил, что Хорес сильнее.

Встретились мы в день матча на пятидесятом газоне. Я сообщил о своих надеждах Бьюстриджу. В другой паре выиграл сэр Джордж, и я сказал, что дело в шляпе.

— Если Уиллард, наш самый плохой игрок, шел впереди до пятнадцатой лунки, вам этот субъект — раз плюнуть.

— У Питера гандикап тридцать восемь.

— По справедливости — пятьдесят. А у сэра? Двадцать четыре, как у вас?

— Да.

— Ну, бояться нечего, мой друг, — подбодрил я еще, для верности. — Если не очень заняты эльфами, ищите в гостиной место для кубка.

Хореc радостно засопел, но тут его окликнул резкий, металлический голос. Неподалеку стоял человек, очень похожий на Капитал с карикатуры в левой газете. Он властно взмахнул большой сигарой, и мой молодой друг побежал к нему, как собачка. При этом он блеял: «Здрасс, мистер Крамблз. Да, мистер Крамблз. Сию минуту, мистер Крамблз», из чего я заключил, что перед нами — сардиновладелец, который платит ему жалованье.

Разговор их был краток. Р. П. Крамблз сердито произнес несколько слов, властно тыкая Хореса в грудную кость, и удалился царственной поступью. Я заметил, что мой протеже раза два покачнулся, а когда он вернулся ко мне, на нем лица не было.

— Это мой босс, — проговорил он.

— Так я и думал. А в чем дело?

— Понимаете, сэр Джордж…

— Что с ним еще?!

— …собирается рекламировать эти сардины. Босс говорит, это очень важно для фирмы. Значит…

— Да, значит?

— Я должен проиграть, — хрипло прошептал несчастный.

— Хорес! — воскликнул я.

Но он уже исчез. Я увидел только облако пыли, летящее к бару. Что ж, понятно. Бывают минуты, когда дружеское сочувствие не заменит горячительного напитка.

Вы тут недавно (сказал Старейшина) и, быть может, составили неверное представление об этом матче. Название его обманчиво. «Президентский кубок»… Так и видишь какой-то турнир истинных мастеров. На самом деле, в нем участвуют те, у кого гандикап не меньше двадцати четырех. Среди спортивных событий он где-то посередине между «Бабушкиным зонтиком» и соревнованием семилетних детей. Соответственно, зрителей бывает мало. На сей раз, кажется, пришел я один, а потому прекрасно видел всю игру. Созерцая сэра Джорджа, я удивлялся. Принадлежал он к тем высоким костистым англичанам, которые вроде бы сохранились с шестидесятых годов XIX века. У него не было бакенбард, не было шапки а 1а Шерлок Холмс, но они как бы и были. По-видимому, в финал он вышел отчасти потому, что этот самый вид пугал противников. Но больше всего поражал его метод.