Чтение онлайн

Как не подслеповат Корнил Демьянович, однако он замечает все, что ему надо.

— Чьи это ноги? — строго обращается он к гимназистам.

Подавляя смех, Подгурин отвечает беспечно:

— Это не ноги, а сапоги.

— Сапоги без ног, — вдохновенно прибавляет Янко.

— Сейчас подать мне эти сапоги! — сердится воспитатель. — Я знаю, кто там спрятан!

— Там фокусник, — отзывается длинный Верста замогильным басом.

— И чревовещатель, — подпискивает чей-то голос сзади.

— А вот посмотрим.

"Дедушка" не без труда пролезает за доску и вытаскивает оттуда Калмыка. Колпак тот успел сбросить, щеки вытереть носовым платком, но усы остались, придавая ему уморительный вид.

— Очень хорош! Безобразник этакий! — сердится «дедушка». — На час в гимназии останешься после уроков, а теперь ступай впереди класса на молитву с этим самым украшением на лице.

Калмык испуган. На молитве его увидит вся гимназия, инспектор, может быть, директор… Ужас! Ужас!.. Мальчики притихли…

Быть грозе!

Молча становятся в пары. Идут тихо в зал. Калмык впереди с черными огромными усищами, нарисованными над верхней губой.

— У «мелочи», глядите, братцы, церемониймейстер! — кричит кто-то из старших в коридоре, и все указывают пальцами на Калмыка.

Инспектора в зале нет. Слава Богу! Гроза миновала. Но зато сколько насмешливых взглядов и замечаний приходится вынести Калмыку!

О, он не простит этого «дедушке». Никогда не простит, отплатит ему, припомнит…

Сердце Калмыка исходит от злости, в голове роятся мысли, как бы отомстить…

Молитва окончена. Звонок, и мальчики расходятся по классам.

В первом младшем классе, у «мелочи», идет урок географии. Географию преподает классный наставник, болезненный, раздражительный, худенький человек с козлиной бородкой. Зовут его Петр Петрович Пыльмин; гимназисты прозвали его Петухом. Петух терпеть не может лености и щедро сыплет на своем уроке единицы и двойки. Учиться у него претрудно: все наизусть, наизусть. Реки наизусть, горы наизусть, моря наизусть, страны наизусть, словом, весь мир наизусть, точно "Отче наш" или «Богородицу». А чуть переврал что-нибудь — пара. Еще переврал — кол. Еще — картошка. Так называются двойки, единицы, нули на языке гимназистов.

Сегодня Петух сердится больше обыкновенного. Голова ли у него болит или зубы, кто знает, но он поминутно хватается то за щеку, то за лоб.

— Сегодня Петух злой, — шепчет Калмыку его сосед Подгурин.

— Подгурин, молчать! — замечает классный наставник. — А впрочем, ступай сюда. Назови реки Южной Америки. Они заданы к сегодняшнему дню? Дежурный!

Костя Гарцев, близорукий, только что разбиравший на коленях под партой старые марки и коночные билетики, встает со своего места.

— Да, Петр Петрович, сегодня реки, — раздается его ответ, причем и марки, и билетики сыплются на пол дождем.

— Подгурин, отвечай! — не замечая беспорядка, приказывает классный наставник.

Верста нехотя поднимается со скамейки, таращит глаза, делает глупое лицо и молчит. Урока он не выучил, а что знал, то успел позабыть с прошлого года.

Петр Петрович сердится.

— Ну, что ж ты нем, как рыба! Отвечай!

Верста молчит.

— Что ж ты молчишь?

По лицу Подгурина проползает лукавая улыбка.

— Как же мне отвечать, когда вы замолчать велели, Петр Петрович! — тянет он плаксиво, как будто собираясь реветь.

— Ты глуп! — сердито замечает учитель. — Какая главная река Южной Америки?

Подгурин хмурится, на лбу у него собираются морщины, он делается ужасно похож на плачущую обезьяну и старается припомнить всеми силами, какая главная река Южной Америки.

— Амазонка! Амазонка! — усердно подсказывает с первой скамейки Малинин.

— Амазонка! — шипит и Янко с последней парты. Другие мальчики тоже подсказывают Подгурину.

Но Подгурин туг на оба уха. Он стал плохо слышать после скарлатины в прошлом году.

"Онка… Онка… Гонка… Конка"… — едва разбирает он и вдруг широко улыбается… Услышал!

— Картонка! — уверенно сообщает учителю Подгурин. — Главная река Южной Америки — Картонка.

Класс заливается смехом. Учитель сердится.

— Сам ты картонка! — бросает он гневно. — Второй год в классе сидишь, а Америки не знаешь. Стыдись!

И он ставит Подгурину единицу.

— С колышком вашу милость поздравить позвольте! — говорит Янко.

Верста показывает Янко исподтишка кулак и с угрюмым видом садится на место.

— Раев! Назови мне реки Южной Америки.

Кира встает, берет линейку и подходит к географической карте.

Счастливчик знает урок, отвечает бойко. Вчера он все реки Америки прошел с Мик-Миком.

Лицо Пыльмина проясняется.

— Хорошо! — говорит он с довольной улыбкой, отпуская Киру на место.

— Бурьянов! — вызывает он. Калмык, посвятивший все утро устройству "фокусов и чревовещания", не успел повторить урока. Реки выскочили у него из головы, и он начинает бормотать себе что-то под нос. Учитель сердится снова.

— Лентяй!.. Лентяй!.. — ворчит он с кафедры. С последней скамейки приподнимается кто-то и протягивает руку, всю в чернильных пятнах. Это Янко. Он тоже не знает из заданного урока ни полслова и, боясь, что его сейчас вызовут, решается на хитрость.

— Господин классный наставник! У Янко живот болит. Можно ему пойти в приемный покой к доктору? — говорит сам Янко, прячась за головами товарищей и стараясь подражать голосу Подгурина.

Но Петра Петровича обмануть трудно. Он говорит:

— Янко! В угол к печке ступай. А за неуменье держать себя в классе ставлю тебе единицу по поведению.

Пристыженный Янко шествует к печке.

Чья-то предательская нога выставляется в проход между партами. Янко не видит ноги, не подозревает хитрого умысла сделать ему «подножку», цепляется за ногу и летит на пол.

— А чтоб вас, — от неожиданности бормочет Янко, — и дойти-то как следует парубку до печки не дадут. Эх-ма!

Это выходит так неожиданно-забавно, что все хохочут. Даже строгий учитель не может удержаться от улыбки. У Ивася Янко есть драгоценная способность располагать к себе сердца добродушием и заразительной веселостью.