Чтение онлайн

– У нас с вами есть еще один знаменитый однокашник – Мечников… – Илья Ильич Мечников (1845–1916) – биолог и патолог, лауреат Нобелевской премии (1908). Сообщение о том, что он однокашник героя, четко обозначает место действия рассказа: Мечников закончил с золотой медалью 2-ю харьковскую гимназию.

Я видел впоследствии катастрофическое отступление целой армии, безумные толпы людей в Париже в так называемые исторические дни… – Имеется в виду отступление армии Врангеля, свидетелем и участником которого был рассказчик; исторические дни в Париже, вероятно, – события 1936 г., когда толпы людей на улицах ликовали по поводу победы Народного фронта и создания правительства Народного фронта.

…не одобрял, например, поведения Победоносцева… – Константин Петрович Победоносцев (1827–1907) – крупный государственный деятель России конца XIX – начала XX в., член Государственного совета, обер-прокурор Священного синода, воспитатель наследника престола (будущего Александра III). Придерживался консервативных взглядов, противился реформам, считая отмену, «старых учреждений» началом хаоса. Отношение к нему было двойственным: «…одни его ненавидели и проклинали, другие славословили… одни в нем видели ангела-спасителя России, другие – ее злого гения…» (из некролога Б. Глинского в «Историческом вестнике»).

Вечерний спутник*

Впервые – Русские записки. 1939. № 16. Перепечатано при жизни автора – Мосты. 1959. № 3. Печатается по этой публикации.

Впервые в России – Газданов Г. Вечер у Клэр: Романы и рассказы / Сост., вступ. ст. и коммент. Ст. Никоненко. М.: Современник, 1990.

Архив Газданова. Тетрадь 6.

«Рассказ Гайто Газданова, – пишет Г. Адамович, – производит двойственное впечатление: в нем прельщает „как“, но смущает „что“. Газданов – очень талантливый человек, это известно давно, незачем снова расточать ему комплименты, относящиеся к слогу, к стилю, к остроте зрения, свежести восприятия. Но какая странная фантазия пришла на этот раз ему в голову!

…Заметим, что и площадь Трокадеро выбрана не случайно: знаменитый государственный деятель, имя которого сразу приходит при чтении „Вечернего спутника“ в голову, жил и скончался на соседней с Трокадеро улице, так что версия, будто по ночам он тут отдыхал, сидя на скамейке, допустима. Дальше, однако, начинается безудержный разлив воображения… Дама из Болье, правда, называет его Эрнестом, и формально автор, значит, свободен от упреков в добавлении новых эпизодов к биографии всем известного лица. Он пишет об Эрнесте, а не о Жорже. Но уловка никого не обманет.

Рассказ оригинален и интересен сам по себе, как все, что пишет Газданов. Непонятно только, зачем понадобилось автору подчеркивать в нем полноту портретного сходства… Сначала принимаешь рассказ за „быль“, а затем, убеждаясь в невероятности фабулы, удивляешься причудам мысли, его создавшей» (Последние новости. 1939. 27 апр.).

«Всем известное лицо» – это Жорж Клемансо (1841–1929), премьер-министр Франции в 1906–1909, 1917–1920 гг. Газданов действительно придал своему герою черты портретного сходства с ним.

Это все та же история Лазаря: оттуда не возвращаются. – Воскрешение Лазаря (Ин. 11) – последнее чудо Христа перед взятием под стражу; после известия об этом чуде фарисеи «с этого дня положили убить Его» (Ин. 11, 53); «если оставим Его так, то все уверуют в Него» (Ин. 11, 48). Рассказ о воскрешении Лазаря в Евангелии наиболее трагичен по сравнению с другими воскрешениями – дочери Иаира (Мф. 9,18–26; Мк. 5,22–43; Лк. 8,41–56) и сына вдовы (Лк. 7, 11–17); детали выявляют масштаб совершенного Христом, резкость границ между жизнью и смертью (камень на пещере с телом, четырехдневный срок после смерти, сама сцена появления воскресшего: «…Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком» (Ин. 11, 43–44). Дальнейшая судьба Лазаря, в Священном Писании не рассматривавшаяся, всегда интересовала людей искусства. Согласно некоторым апокрифам, Лазарь был вскоре убит фарисеями, опасавшимися его свидетельств о Христе. Л. Андреев («Елеазар», 1906) создает образ Лазаря как «живого мертвеца», безразличного ко всему вокруг и даже внешне остающегося выходцем из могилы. Согласно «каноническому» средневековому преданию, Лазарь прожил после воскрешения тридцать лет святой жизни и был первым епископом города Китиона (остров Кипр).

Впрочем, может быть, в последнюю минуту… – Вы читали «Фауста»?.. – Ссылка на «Фауста» значима в контексте рассказа, открывая тему «двойственности», творческой силы самообмана (см. также коммент. к с. 166).

Фауст заключает с Мефистофелем договор:

(Сцена 4.Кабинет Фауста. Здесь и далее пер. Н. Холодковского).

В сцене 5-й старый, потерявший зрение Фауст-созидатель, принимает звон лопат лемуров, роющих ему могилу, за строительство рва, который позволит отвоевать необходимую ему землю для «края обширного, нового, подобного раю» у моря, и, казалось, постигнув «конечный вывод мудрости земной», восклицает:

и в это мгновение, во исполнение договора, умирает. Мефистофель резонерствует над его телом:

Но Фаусту, над которым он торжествует победу в земной жизни, открывается рай.

Он считал еще теорию физиократов наименее глупой… только о Тюрго сказал, что тот был умен. Адам Смит был, по его мнению, компилятором, Рикардо – спекулянтом, Прудон – крестьянской головой, не способной ни к какой эволюции.

– …именно физиократы не проводили большого различия между ворами и коммерсантами.

Термин «физиократы» используется в широком смысле – экономисты, считавшие источником богатства сферу производства (в отличие от меркантилистов, считавших главной сферу обращения денег, накопления золотого и серебряного запаса, обеспечивающего денежную массу). Это дает возможность причислить к ним не только французского экономиста, философа-просветителя, государственного деятеля А.Р.Ж. Тюрго (1727–1781), осуществившего реформы в духе учения физиократов (свобода торговли зерном и др.), но и английских экономистов Адама Смита (1723–1790) и Давида Рикардо (1772–1823), который был родом из семьи биржевого маклера и в молодости занимался коммерцией, игрой на бирже (видимо, поэтому он назван «спекулянтом»), з. также французского социалиста, теоретика анархизма Пьера Жозефа Пру дона, происходившего из крестьянской семьи (вероятно, поэтому, он – «крестьянская голова»).

Физиократы считали основой благосостояния общества «чистый продукт» – излишек продукта сверх затрат, вложенных в производство. Единственная отрасль, способная производить «чистый продукт», на их взгляд – это земледелие: промышленность – лишь «мнимое» производство, «бесплодный» труд, так как не добывает новое вещество, а лишь перерабатывает добытое. Таким образом, единственное идеальное («естественное», близкое законам природы) общество – земледельческое.

…человеческое общество основано на взаимном обкрадывании… – «Кражей» назвал крупную собственность Прудон, отстаивавший идею справедливого обмена между производителями товара («Что такое собственность?», 1840). См. о нем также коммент. к роману «Ночные дороги», с. 708.