Том 2. Сцены и комедии 1843-1852
Шрифт:
Карло Спада
Я знал, и ты о прежнем пожалеешь, Недаром я тебя расшевелил. А Марцеллина… что, старик, признайся, Ее забыть не мог ты никогда.Антоний
Ты думаешь? Я отвечать не стану, Меня понять, я вижу, ты не можешь, Мы разошлись и <слишком> далеко.Карло
И точно… точно: мне ль тебя понять.Антоний
Жалеешь ты о прежнем, бедный Карло… И я б жалел, быть может, если б с жизнью, С той жизнью буйной, вольной и веселой Я б не умел расстаться безвозвратно, Расстаться, как с любовницей моей… Меня томили грозные порывы, Не признавал я вашего блаженства — Я полноты и Знания хотел, Хотел любви, любви неистощимой, Могучей, и спокойной, и святой. Я убежал… Но был тогда я молод, И страсти все, все прежние тревоги В пустыне не покинули меня. Я богу сердце пылкое, живое, Не унывая, покорял… О Карло, Лишь оттого с таким восторгом тайным Я предаюсь моим воспоминаньям, Что нет во мне ни горечи, ни злобы, Что я старик, и детства не стыжусь. И предаюсь — как прежденикогда И ничему не мог я предаваться.Карло Спада
Я вижу — брат Антон не даром слыл С ребячьих лет ученым и разумным… Умеет он собою любоваться, Без умысла — обманывать себя… Подумаешь! отшельник круглый год Живет один, всё думает о боге — К нему стремится жадно и себя И позабыть и умертвить желает… Как бы не так! Себя не умертвишь… Нет, человек живуч — и раб обмана… О гордость! жизнь людская… презирать Людскую жизнь — он смеет… жизнь толпы… Не правда ли, смиренный брат, — толпы. И сам себе он гадок… и противен — И падает в тоске уничижения Перед собой — под именем другим… И вот бежит в мир лучший — в мир прекрасный, Как будто есть куда бежать, — и верит — И весь горит божественной любовью, Томится весь надеждой откровенья, Восторгом «чистым, полным и святым».Антоний выходит из пещеры… Карло сидит неподвижно и шепчет…
Хор волн
Старик… старик, мы много раз Тебя ви<дали> <…> И ты любил смотреть на нас, Но никогда не помнишь ты… И из твоих горячих глаз Бывало слезы упадали. Но мы с тобой сдружились, Тебя мы любим, ты велик, Как мы — свободен. И мы бежим толпою шумной, Стремимся жадной чередой К твоим ногам, старик безумный, Старик великий и святой! <. > И много, много бурь, старик, Как мы, ты вынести сумеешь.Карло
Послушай, друг Антонио, видишь — я Бог знает где скитался; — много видел И много слышал… тайну я узнал… Тебе ее, как другу, я открою… Ее, старик, мне передал монах, Такой же, как и ты… старик ученый… Кого хочу — могу я вызвать…Антоний
Вызвать?Карло
Из гроба.Антоний
Ты? ты шутишь?Карло
Я? шутить!Антоний (медленно)
Так ты колдун?Карло
Я? Нет! Какой колдун… Не должен был я кровью расписаться, Души своей на тайну не менял…Антоний
Так покажи ж мне Марцеллину…Карло
Тотчас. Увидишь, я не лгу… Но отвернись…Антоний. Готов ты, что ли?
Карло. Я готов… слушай… теперь позволь мне положить руку на твои глаза…
Антоний. Клади.
Карло. Теперь — смотри…
(В нескольких шагах от Антонио стоит Аннунциата.)
Антоний. Марцеллина!
(Бросается к ней и вдруг останавливается.)
Марцеллина… ты
Аннунциата. Старик…
Антоний (вздрагивает…)
Аннунциата. Старик, чего ты боишься…
Антоний. Это ее голос…
Аннунциата. Мой голос, Антонио… Послушай, полно думать и ломать голову… Ты видишь, я стою перед тобой… вот, я беру твою руку… но поцеловать тебя я не смею — я боюсь твоей белой большой бороды…
Антоний. Садись, я… я дрожу, как дитя — но это пройдет — садись, дай мне молча посмотреть на тебя…
Аннунциата. Смотри… Не правда ль, я все та же — помнишь ли ты, как ты встретил меня в первый раз… Я шла в церковь… ты заговорил со мной — ах, я тотчас тебе отвечала… Вся моя скромность, моя девическая гордость исчезла при первом твоем слове… я не могла не полюбить тебя… А еще поутруя так чопорно одевалась, так смешно и невинно собиралась в церковь… А потом, помнишь ли, наше второе свидание вечером, у забора нашего сада под широкими липами… Как скоро ты выпросил у меня мой первый поцелуй… Как лукаво шушукали листья, как весело зажигалися звезды… И вот по дороге, облитой румяным блеском зари, проехал мимо нас верховый — на белой лошади — насилу мы дождались пока он заехал за крайний куст орешника, и вдруг оба бросились в объятья друг другу… помнишь? помнишь?
Антоний. Помню… помню…
Аннунциата. Я не таила своей любви; я днем по улицам ходила с тобой, рука об руку — и улыбалась в ответ на презрительные взгляды… Антонио, первый молодец в Болонии — мой любовник — и мне стыдиться? Как бы не так! О я знаю, знаю — всем другим девушкам было бог знает как завидно, когда ты мне на площади, в полдень, помогал черпать воду… Бывало, я поставлю кувшин на голову и пойду потихоньку — а ты идешь за мной в твоих больших сапогах, с твоей огромной шпагой — да еще шляпу надвинешь на брови… Такой молодец, такой страшный… А все молодые щеголи, все красивые господчики на тоненьких ножках издали сворачивают в сторону… Ах, Антонио, мой Антонио, как я люблю тебя!..
Антоний. Вообрази себе, Марцеллина, какой я видел странный сон… или нет… нет — я помню морской берег, помню долгие, долгие годы…
Аннунциата. Ты, видел во сне, что ты старик? что ты отшельник? что жил 20 лет в одной пещере и не знался с людьми? Какой глупый сон! Нет, Антонио, нет — ты молод, молод — положи руку на свое сердце, не правда ли, как оно бьется? Посмотри мне в лицо! Разве я стара? А я всего тебя годом моложе… Антонио, ты молод…
Антоний. Я молод, Марцеллина… Что за вздорные мечтания! Послушай, дай мне шляпу… куда мы пойдем? На площадь, что ли, — погреться на солнце да показаться людям — или в сад, побегать по росистой траве? Или в поле — туда, за Болонью, за реку, — вон к тому длинному ряду голубоватых тополей…