Чтение онлайн

Распространение конструктивизма*

Значительность и жизненность любого художественного течения определяются способностью его воздействия на окружающее искусство. Конструктивизм, как школа еще очень молода. Тем не менее степень его влияния на современную литературу весьма высока, а область распространения этого влияния настолько разнообразна, что приходится удивляться быстроте с какой оно проникает во все области современной ему литературы, кажется достаточно забронированные от внешних воздействий.

Примеров можно привести очень много, но во избежание протокольности проводимого исследования, вовсе не претендующего на характер судебного следствия, здесь ограничимся только беглым обзором их, удовлетворяясь приведением компетентных отзывов, подтверждающих заявление конструктивистов, которых иначе могли бы упрекнуть в предвзятости.

Еще в прошлом году [1926], критика «Красной Нови»1 отметила стилистические изменения в прозе популярного Всеволода Иванова и определила их как «усвоение приемов московских конструктивистов»2. Дело шло о так называемом «локальном принципе»3. Это основоположение конструктивистов оказалось по-видимому первым элементом, заставившим открыть двери его влиянию. На примере Вс. Иванова сказались последствия нашего (конструктивистов) тезиса о необходимости для поэзии бить прозу ее же оружием в ее же области4.

Если влияние конструктивистов поэтов на вполне сложившую прозу кажется удивительным – влияние их на поэзию современников не может уже поразить кого либо. В данном случае более интересен не самый факт, а характер и последствия такого влияния.

Принцип повествовательности поэмы, неоднократно прокламировавшийся конструктивистами, доставил широкую известность поэту Уткину, в его наиболее популярной вещи: «Рыжем Мотеле»5. Очень характерно, что и здесь широкое применение нашел себе «локальный принцип» конструктивистов. Вспомним хотя бы луну – золотую ермолку, взошедшую над еврейским местечком.

Что это было именно влияние, свидетельствует попытка Уткина отделаться от него в дальнейшем, а что влияние было хорошее и для Уткина спасительное, видно из того, что последующий сентиментальный лиризм этого поэта не дал ни одного произведения, стоящего на уровне его поэмы «О рыжем Мотеле».

Н. Ушаков в своей книге «Весна Республики»6 широко использует приемы локального метода, но у него влияние конструктивизма идет и глубже. Он воспроизводит форму служебного рапорта, заимствуя ее из сборника «Госплан литературы», где Сельвинским опубликована поэма-прототип7. Ушаков идет вслед за Сельвинским в использовании местных акцентов, вводя этнологическую речевую характеристику в стих.

И вологодские были сласть

Дыбя льняные бороды:

«Цайку испить, комиссар елась

Овецья твоя морда».

И вятичи покинули дом

То же с винтом, не иначе:

«Вячькие, сивячькие – однаво

Семеро их не боятси».

Приводя эту цитату, Вешнев (Кр[асная] Новь)8 выражает мнение, что стихотворение «Зеленые», откуда она взята – «совсем пародия на И. Сельвинского». Пародия, не пародия, но полное и безоговорочное подчинение методу – несомненно.

Однако наиболее яркий пример силы воздействия конструктивизма на современников дает поэзия В. Маяковского9, поэта, казалось бы давно закончившего свой карстовый период.

Еще в своей статье «Как писать стихи»10 Маяковский, объясняя способ создания своей поэмы на смерть Есенина11, указывает, что Есенин был поэт, поэтому и определения поэмы, ему посвященной, должно браться из области литературного его окружения. Это буквальное и точнейшее применение все того же локального принципа конструктивистов.

В поэме «Хорошо!» Маяковский, желая совладать с повествованием, обычно ему не дающемся, обратился к методу прозаической инфляции, предъявленному Сельвинским в «Улялаевщине». У Сельвинского:

А мы. Что у нас? Беспризорный Есенин,

Где «вяз присел пред костром зари»?

Да ведь это же Япония, как я говорил:

Огромный закат да под лиственной сенью.

(«Улялаевщина», страница 73)

А там оккупация. Серый террор,

Какая-нибудь Дума, как венец революций.

Но до этого времени народная прорвь

Ни в коем случае не должна затянуться.

Рабочий сагитирован. Интеллигент пустяк.

Нужно помнить, что такое Россия

Мы ориентируемся на крестьян

И будем будировать и трясти их.

(То же, страница 76)

У Маяковского:

Нет, я не за монархию, с коронами, с орлами, –

Но для социализма нужен базис.

Сначала демократия, потом парламент.

Культура нужна. А мы – Азия с!

Я даже – социалист. Но не граблю, не жгу.

Разве можно сразу? Конечно нет!

Постепенно, понемногу, по вершочку, по шажку,

Сегодня, завтра, через двадцать лет.

(«Хорошо!», страница 18)

И как всегда, усвоение чужой технической позиции переходит в текстуальное заимствование:

Сельвинский:

Багряное солнце лучи подъемлет:

Казалось кровавая Вошь из ада…

(«Улялаевщина», страница 19)

Маяковский:

И вот из-за леса небу в шаль

Вползает солнца вша.

(«Хорошо!», страница 70)

Сельвинский:

И Сергея-Свет-кирылыча тут же в поле

(«Улялаевщина», страница 146)

Маяковский:

К матушке, к свет к Елизавета Кирилловна

(«Хорошо!», страница 18)

Матушка, к которой денщик послал офицера, встречается только в одном стихе и могла называться как угодно: повествовательного значения ее наименование не имеет никакого и, однако, отчество ее точно воспроизводит отчество героя Сельвинского до бесчувствия, до бессознательности.

Характерно не только то, что молодая школа влияет вообще, характерно, что она влияет всеми своими приемами – это показывает, что, провозгласив их теперешнюю насущность, она была права. Характерно и замечательно, что ее влияние распространяется по всем линиям литературы нашей, и в прозе и в поэзии одновременно. Она имеет право гордиться тем, что научила старейших себя поэтов делать то, чего они до ее уроков делать не умели12.