Чтение онлайн

— Ничего страшного, — ответил я, чувствуя, насколько пересох мой рот. Ладони же, наоборот, были мокрыми от пота.

— Мы еще увидимся, если мне понадобится что-нибудь выяснить у вас.

Он двинулся к выходу, но задержался у двери.

— Вам больше нечего добавить? Вы ничего не упустили? Не позабыли?

— Не знаю, до сих пор память меня не подводила.

Карлотти пристально посмотрел на меня.

— Вы зря так легкомысленно относитесь к этому делу. Советую вам, подумайте! И возможно, что-нибудь придет вам на ум.

— Можете не сомневаться, этого не случится. Но если все же что-то вспомню, я немедленно дам вам знать.

— Буду очень благодарен.

Он церемонно наклонил голову, открыл дверь и прошел в переднюю. Я настолько потерял самообладание, что не мог заставить себя подняться и пойти проводить его до дверей. Впрочем, лейтенант открыл их и сам. Только когда я услышал, как хлопнула входная дверь, я заставил себя подойти к окну.

Я бездумно наблюдал за оживленным движением у форума. Темные облака подымались за могучим силуэтом Колизея. Ночь снова будет дождливая. Я увидел, как Карлотта забрался в полицейскую машину и та умчалась прочь.

Я оставался неподвижен и напряженно размышлял. Я слишком хорошо знал Карлотта, чтобы допустить, что он не поймет значения пропавших пленок. Стало быть, о них придется сообщить Чалмерсу.

Я понял, что времени у меня катастрофически мало. Я должен отыскать этого таинственного Икса до того, как Карлотти выйдет на меня. Карлотти нельзя недооценивать. Он и так подобрался слишком близко ко мне.

Зазвонил телефон. Я снял трубку. Это была Джина.

— Вы обещали мне позвонить вчера. Что случилось, объясните?

Нет, у меня больше не было морального права посвящать ее в свои неприятности, после того как Карлотти определенно знал, что речь идет об убийстве. Ведь Джину могли обвинить в соучастии, если станет известно, что это я был Дугласом Шеррардом.

— Знаете, я сейчас очень спешу, — ответил я. — Хлопот по горло. Дайте мне пару дней, и я все вам расскажу.

— Но, Эд, вы же собирались со мной посоветоваться о чем-то важном. Может, встретимся вечером?

— Нет, нет, Джина. Я не могу терять времени. Я позвоню дня через два. До свидания!

Я положил трубку и, помедлив, заказал разговор с Нью-Йорком. Со станции сказали, что заказ выполнят в течение двух часов. Ничего не оставалось, как набраться терпения и ждать. Это позволило мне еще раз обдумать, что же дала встреча с Мэтьюсом, а также взвесить опасность, которую для меня представлял Карлотти. Мне быстро надоело запугивать самого себя, и я включил радио. Мария Каллас давала концерт, посвященный творчеству Пуччини. И в течение часа ее томный, возбуждающий голос заставил меня забыть обо всех заботах. Я наслаждался звуками «Одинокой, забытой, покинутой», когда зазвонил телефон и мне пришлось вернуться на землю.

Чалмерс начал с места в карьер.

— Что вы узнали? — были первые его слова.

Даже на таком расстоянии была слышна железная нотка в его голосе.

— Я только что видел Карлотти. Теперь он убежден, что это убийство. Именно так он и будет информировать судебные органы.

— Как это ему удалось установить?

Я рассказал Чалмерсу про аппарат и исчезновение коробок с пленками. Рассказал, что у меня украли камеру до того, как ее вторично востребовала полиция.

По-видимому, мои слова выбили его из колеи. Я почувствовал в голосе Чалмерса некоторое колебание, когда он снова заговорил.

— Что вы намерены предпринять дальше, Доусон?

— Попытаюсь составить список знакомых Элен. К этой работе я подключил одно частное сыскное бюро. Карлотти работает по тому же плану. Он вбил себе в голову, что у вашей дочери было немало приятелей.

— Если только он ищет повод раздуть скандал, я ему дам жизни! — взорвался Чалмерс. — Продолжайте держать меня в курсе дела. Я хочу знать обо всем, что вы предпримете… понимаете?

Я ответил, что все понимаю.

— Поговорите с этим проклятым коронером. Он обещал мне замять дело о беременности. Я не хочу, чтобы об этом трепались во всех газетах. Нажмите на него, Доусон. Нагоните на него страха.

— Боюсь, мистер Чалмерс, если он убедится, что это убийство, мы ничего не сможем сделать.

— Не надо меня учить, что мы сможем сделать, а что нет! Поговорите просто с этим бараном и завтра же, в это время, позвоните мне…

Я обещал все выполнить и повесил трубку. Потом вызвал к аппарату коронера Милетти. Ему я сообщил, что только что разговаривал с мистером Чалмерсом. Мистер Чалмерс просил меня узнать, осталась ли в силе его договоренность с коронером. Милетти был слаще меда. Он просил передать, что, если никаких дополнительных сведений обнаружено не будет, у мистера Чалмерса нет оснований беспокоиться насчет заключения экспертизы.

— Мне думается, что причины для беспокойства будут у вас, если заключение будет не таким, каким его хотел бы видеть мистер Чалмерс, — сказал я довольно нагло и повесил трубку.

Наступила ночь. В окно барабанил дождь. Я решил, что сейчас самое подходящее время прогуляться на виллу Палестро, и пошел в спальню за своим плащом.

Я оставил машину на автостраде и пешком двинулся на виа Паоло Веронезе. Когда я дошел до кованых чугунных ворот в высокой каменной стене, окружающей парк, дождь усилился. Длинная улица была совершенно пустынна.

Я толкнул половинку ворот и двинулся по подъездной дороге между шпалерами кипарисов и цветущих кустов. Я шел, втянув голову и сутулясь, чтобы дождь не слишком лил за воротник. Ярдов через пятьдесят дорожка поворачивала, и за поворотом можно было увидеть саму виллу — небольшое трехэтажное здание с флорентийской крышей, белыми оштукатуренными стенами и большими окнами. Окна одной из комнат первого этажа светились, остальные были темными.

Перед домом раскинулась хорошо ухоженная лужайка, по которой я не осмелился идти, предпочитая обойти ее кругом, под прикрытием кустарников. Таким образом я сумел подойти к открытому окну. Шторы не были опущены, так что я ясно видел внутренность помещения. Это был просторный салон, обставленный, насколько я мог судить, в современном стиле. Около стола стояла молодая женщина и рылась в черной вечерней сумочке.

Я решил, что это и есть Мира Зетти. Надо сказать, что на нее стоило посмотреть. Высокая, стройная, с густыми каштановыми волосами, ниспадающими на плечи. На ней было облегающее вечернее платье из белого атласа, заканчивающееся на подоле пышной оборкой. На вид ей было лет 25–26.

Закончив инспекцию своей сумочки, она взяла со стола норковую накидку и небрежным жестом набросила себе на плечи. Остановившись на мгновение, закурила сигарету, легким шагом подошла к выключателю и погасила свет в комнате. Теперь в темном стекле я видел лишь отражение быстролетящих дождевых туч и верхушек кипарисов. Я ждал.