Чтение онлайн

Через несколько минут открылась входная дверь и женская фигурка выпорхнула на крыльцо. Прячась под большим зонтом, она побежала к гаражу. Через распахнутые двери я видел белый с зеленым «кадиллак» длиной с троллейбус. Женщина села в машину, оставив раскрытый зонтик у стены. Заурчал мотор. Машина проехала в десяти метрах от того места, где я притаился. Фары осветили желтым светом падающие капли дождя, мокрые кусты и траву. Вот машина остановилась в конце аллеи, и наступила тишина. Женщина, по всей видимости, раскрывала ворота. Затем снова заурчал мотор. Шум его постепенно ослабевал.

«Кадиллак» уехал.

Я ждал, не спуская глаз с темной виллы, ждал терпеливо, боясь пошевелиться. Нигде не было видно даже слабого света, и я решил, что самое время произвести небольшую рекогносцировку. Подняв повыше воротник плаща, я обошел виллу со всех сторон. Одно из окон первого этажа не было закрыто. Я толкнул его и осветил помещение карманным фонариком. Это была небольшая, хорошо оборудованная кухня.

Я влез на подоконник, бесшумно спрыгнул на пол, прикрыл за собой окно и прошел из кухни в коридор, а оттуда в холл. Слева широкая лестница вела на второй этаж, где, как я предполагал, находилась спальня. Я поднялся до площадки, на которую выходили четыре двери. Осторожно нажав на ручку крайней справа двери, я толкнул ее вперед и заглянул внутрь. Видимо, это была комната Миры. Там была роскошная кровать под красным балдахином. Стены обтянуты жемчужно-серым атласом. Мебель покрашена под серебро, ковер кроваво-красный. Такая вот комната. Я осмотрелся по сторонам, но не нашел ничего для себя интересного. На туалетном столике стояла большая шкатулка с драгоценностями, которая привела бы в восторг любого грабителя, но меня оставила совершенно равнодушным. Единственное, что я понял, что у этой Миры денег куры не клюют.

И только в четвертой комнате, бывшей, как я понял, запасной спальней, мне удалось найти то, что я смутно надеялся обнаружить.

Около стены стояли два чемодана… Один из них был раскрыт, и в нем я обнаружил три своих костюма, три бутылки моего любимого сорта виски и мой серебряный портсигар. Во втором чемодане тоже было все, что похищено из моей квартиры. Все, за исключением кинокамеры Элен.

Я не успел обдумать значение сделанного открытия — с первого этажа донесся звук, от которого у меня чуть сердце из груди не выскочило. Я понял ощущения спортсмена, который в африканском вельде охотится на какую-нибудь безобидную антилопу и вдруг видит, что из зарослей на него прет разъяренный носорог.

В тишине виллы шум снизу прогремел, как землетрясение. На самом деле просто хлопнула об стену распахнутая ударом дверь. Затем мужской голос прорычал:

— Мира!

От этого рева у меня волосы дыбом встали. Еще один удар потряс дом — тип внизу захлопнул дверь. И снова заорал во всю свою луженую глотку.

— Мира!

Я узнал этот голос. Я слышал его по телефону. Явился Карло!

Бесшумно двигаясь, я выскользнул из спальни. Внизу в холле были включены все огни. Я подкрался к перилам площадки и осторожно выглянул вниз. Никого не было видно, но теперь огни горели и в гостиной. Затем послышалось пение, если можно так назвать это оглушительное, начисто лишенное мелодичности, хулиганское рычание. Это был голос джунглей — звук, заставивший меня облиться холодным потом. Я стоял, не шевелясь, и выжидал. Не хотел я показываться на глаза этому Карло. Пение внезапно оборвалось, и тишина показалась мне еще более пугающей, чем шум.

Я стоял в тени, в футе от перил, снизу меня не должно быть видно. И это было хорошо, ибо я внезапно увидел человека, стоящего в освещенном дверном проеме гостиной.

Я попятился глубже в тень. Это был тот самый широкоплечий посетитель виллы в Сорренто. Потянулась долгая изматывающая пауза, во время которой Карло стоял неподвижно. Он склонил голову набок, как будто к чему-то прислушивался.

Я затаил дыхание. Сердце колотилось в грудной клетке.

Он медленно прошел на середину холла и остановился, широко расставив ноги, упершись руками в бока и уставившись на лестницу. Он стоял на самом свету и был именно таким, каким описал Френци: с бычьей шеей, крупными чертами лица, красивый какой-то животной красотой. На нем был черный свитер и черные брюки, заправленные в надраенные мексиканские сапоги. В правом ухе у него была золотая серьга, и на вид он был силен, как бык.

Довольно долго он стоял, уставившись как раз туда, где я притаился. Я был уверен, что он не мог меня видеть. Боясь привлечь его внимание, я не смел шевельнуться. Вдруг он заорал:

— А ну-ка, вали вниз, пока я тебя оттуда не стащил!

И я спустился.

Что мне еще оставалось делать? Драться? Но на площадке было мало места. С другой стороны Карло отрезал меня от выхода. Нужно учесть и еще один момент: меня нельзя назвать низкорослым или слабым, но тут исход борьбы был предрешен заранее. Такой колосс должен обладать огромной силой. И двигаться он умел быстро — я видел, какой походкой он шел к центру холла.

Когда я сошел до половины лестницы, то был уже полностью освещен. Он ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Салют, Мак! — заговорил он. — И не воображай, что я поражен твоим появлением. Я был у тебя на хвосте с того момента, как ты выбрался из своей халупы и направился сюда. Спускайся. Надо потолковать.

Он отступил на несколько шагов назад, чтобы не оказаться слишком близко ко мне, когда я ступлю на пол холла. Он зря опасался. Я не желал нападать первым… во всяком случае, сейчас.

Ткнув в сторону гостиной, Карло прогудел:

— Проходи туда и садись.

Я прошел, выбрал кресло поудобнее напротив двери и сел. Мне удалось обрести сравнительное спокойствие. Интересно знать, что он собирается делать? Сомнительно, чтобы он вызвал полицию. Ведь мне достаточно было бы указать на чемоданы с моими вещами, и наши роли поменялись бы.

Он прошел следом за мной в гостиную и уселся на ручку кожаного кресла, продолжая скалиться. На фоне смуглой кожи шрам у него выделялся белым пятном. Из кармана он достал пачку американских сигарет. Каким-то хитрым жестом он заставил одну сигарету выскочить из пачки, ловко вбросил ее в рот и прикурил. Ну в точности гангстер из дешевого голливудского боевика.

— Нашел, значит, свои шмотки?

— Нашел, конечно. А что ты сделал с камерой?

Он пустил в мою сторону струю дыма.

— Здесь говорю я, Мак. Твое дело слушать и отвечать. Как ты попал сюда?

— Одна женщина написала номер твоего телефона на стене. Адрес узнать — нехитрое дело.

— Элен?

— Совершенно верно, Элен.

Он поморщился.

— Дура набитая! А что от тебя хотел сегодня этот легавый?

Я вдруг перестал его бояться. Подумал, что он может катиться ко всем чертям. Я не обязан отвечать на его вопросы.

— Ты сам можешь спросить его.

— А я тебя спрашиваю, — он перестал ухмыляться. Взгляд стал злобным. — Давай уточним. Тебе ведь не хочется со мной ссориться? — он красноречиво сжал огромные кулаки. — Хочу предупредить тебя по-честному — я обожаю бить. И коли я бью, то парень остается лежать на ковре. Пока что у меня еще нет желания тебя бить, но осторожнее… Так что тебе сказал легавый?

Я огрызнулся:

— Иди спроси у него!

Я наполовину встал, когда он был уже радом. Дурак я был, усевшись в такое низкое кресло. Если бы я уселся на ручку, как это сделал он, то успел бы отреагировать на его бросок. А он слишком быстро преодолел разделяющее нас пространство, не оставив мне ни шанса. Удар левой, нацеленный мне в живот, я отбил, но это был только отвлекающий маневр, из-за которого я пропустил удар правой. Я его не заметил. Мелькнуло только его смуглое разъяренное лицо, сверкнули в оскале белые зубы, и на мою челюсть обрушилось нечто, обладающее силой парового молота. Комната взорвалась ослепительной вспышкой белого света. Я понял, что падаю, и все поглотила тьма.

Я пришел в себя минут через пять-шесть. Я лежал в шезлонге, челюсть болела, голова раскалывалась. Карло сидел рядом и ударял кулаком правой руки в ладонь левой. Казалось, ему не терпелось нанести еще один сокрушительный удар по моей челюсти.

Я с трудом принял вертикальное положение и глядел на него, пытаясь сфокусировать взгляд. Удар выбил меня из седла.

— О’кей, Мак. Не говори, что я тебя не предупреждал. В следующий раз я тебе непременно сломаю челюсть. Запомнил? А теперь выкладывай, чего хотел от тебя легавый?