Чтение онлайн

Этот преступный акт не возбудил негодования пацифистов, не возбудил их протеста, да, кажется, и внимания не возбудил. А ведь преступления капиталистов совершаются не только в Шанхае и Маньчжурии, но и во всём мире, во всех городах Европы, всюду на глазах гуманитариев и пацифистов. Они люди грамотные, им известно, что в Штатах Северной Америки рабочие умирают с голода в то время, когда капиталисты делают из пшеницы брикеты для паровозных топок, но этот чудовищный факт как будто не компрометирует в их глазах систему капиталистического хозяйства. На улицах городов Германии ежедневно происходят кровавые схватки, убийства рабочих, разыгрываются маленькие репетиции гражданской войны, вызванной и всё более цинично провоцируемой буржуазией. Как реагируют пацифисты на этот факт? Что, кроме красноречия, могут они противопоставить анархизму и цинизму капиталистов? На их глазах непрерывно работает «Интернационал военной промышленности». «Вашингтон пост» опубликовал данные о военных расходах европейских должников САСШ.

Согласно этим данным, основанным на официальных цифрах, израсходовали в 1930 году на военные цели: Англия — 608 миллионов долларов, Франция — 547 миллионов, Италия — 322 миллиона, Польша — 123 миллиона, Румыния — 67 миллионов, Югославия — 47 миллионов, Чехословакия — 41 миллион, Бельгия — 23 миллиона. По другим данным, Япония израсходовала в том же году на свои вооружения 240 миллионов долларов, а военный бюджет САСШ составлял 709 миллионов.

Как известно, в 1931 году военные расходы всех буржуазных государств не только не уменьшились, но увеличились. Бюджеты текущего года предусматривают новый рост этих расходов.

Полным ходом работает военная промышленность. Надо отметить, что надежды военной промышленности на большое оживление в связи с военными действиями на Дальнем Востоке не оправдались. Говоря об этом, берлинская газета «Дейче альгемейне цейтунг» замечает: «Выяснилось, что «центральные страны» только тогда могут делать хорошие дела, когда воюют друг с другом действительно богатые державы».

На эти миллиарды, конечно, можно устроить совершенно чудовищное истребление человеческих масс, фантастические разрушения городов, уничтожение продуктов труда. Я спрашиваю: к этому пришла капиталистическая «цивилизация»? Это — неизбежно? Это — может быть оправдано? Не представляю дьявола, который мог бы оправдать это преступление. Но я могу представить себе, что было бы, если бы эти миллиарды истратить на дело обогащения людей физического труда интеллектуальной энергией, я могу представить это, ибо я — гражданин Союза Советов, страны, где нет капиталистов и где — в условиях очень трудных — рабочий класс проявляет изумительные силы таланта во всех областях приложения энергии к работе строительства новой культуры. Рабочий народ — вот о чём меньше всего думают патриоты в те дни, когда этот народ в Европе и Америке безработен и умирает с голода, а в колониях капиталистов умирает под огнём пулемётов в борьбе за свою свободу от эксплуатации хищников.

В конце концов очень трудно понять, что тревожит пацифистов и чего они хотят? Может быть, тревоги эти объясняются только тем, что пацифисты и гуманитарии живут в тылу армии, а генералы угрожают, что будущая бойня наций не пощадит и смиренных обывателей тыла.

Вообще кажется, что гуманисты давно уже существуют где-то в тылу событий, живут позади истории и что основное их стремление — стремление к самосохранению, к покою. Очень трудно представить, как поведут себя пацифисты в те дни, когда вспыхнет неизбежная и последняя война, которая уничтожит возможность возникновения национальных войн.

Известно, что вся сила ненависти националистов направлена на Союз Советов. Также ясно, что, если бы капиталисты верили, что всё творимое рабочим классом Союза Советов только «неудачный опыт», им не за что было бы так бешено ненавидеть людей Страны Советов. Они могли бы жить спокойно, занимаясь своим обычным делом — взаимным самоограблением и саморазрушением у себя дома, дожидаясь, когда «неудачный опыт» кончится крахом, и уже тогда броситься на Страну Советов. Но — опыт явно удачен, они уже сами начинают вслух говорить об этом друг другу. И вот Франция снова мечтает о походе на Москву.

Проповедь войны против Советов особенно сильна во Франции, — тем радостнее видеть здесь французов — противников войны против народа, который не хочет воевать, но принужден готовиться к обороне. Народ этот решительно и не щадя сил своих взялся за дело, имеющее неоспоримое общечеловеческое значение. Препятствовать ему в этом могут только враги трудового человечества, эксплуататоры его энергии, — люди, чьи действия явно и неоспоримо преступны, намерения — ещё преступней.

Насколько я понимаю, задача данного конгресса — найти формы противодействия этим намерениям. Почтенная задача. По вопросу о форме борьбы против организаторов нового массового истребления человечества я высказался достаточно определённо, другого пути я не вижу и не думаю, что профессионального убийцу можно перевоспитать, действуя на него словами.

Принято, чтобы в конце речи было высказано то или иное пожелание. Обращаясь к пролетариату всех стран (включая в понятие «пролетариат» и честно мыслящих людей интеллектуального труда), я желаю пролетариям как можно скорее понять, что всякая война капиталистов есть война против рабочих, против трудового народа, против культуры, и, поняв это, приложить все усилия, всю свою мощь для организации последнего и решительного боя против классового врага, разрушающего культуру, созданную вековыми усилиями работников физического и умственного труда.

От лица советской делегации горячо приветствую конгресс. Желаю членам конгресса полного и глубокого единодушия в их отрицательном отношении к империалистам, организаторам новой международной бойни. Сожалею, что силой осторожности правительства Голландии я лишён права непосредственно участвовать в конгрессе. Я не отрицаю за врагом его права на трусость, но в данном случае трусость кажется мне непонятной.

Часть прессы Голландии утверждает, что конгресс — «дело рук Москвы». Мне кажется, что утверждению этому противоречит факт участия в конгрессе нескольких сот людей, состоящих во II Интернационале. Затем, вероятно, большинство делегатов привлечено в Амстердам не столько их социальной симпатией к Советскому Союзу и его мирной политике, сколько их естественным чувством самозащиты и их биологической антипатией к затеваемой капиталистами войне. Не думаю, что эта часть делегатов обрадована устранением советской делегации, — делегации той страны, которая всегда и постоянно решительно предлагала полное и всеобщее разоружение. Голландское правительство указало рабочему классу всего мира, кто его враг, кто друг. Это — очень хорошо.

Ещё раз — сердечный привет конгрессу и горячее пожелание единодушия чувства, мысли.

Недавно в Берлине был парад «Стальной каски» — «Stahlhelm» — и председатель этой организации Зельдте, фабрикант ликёров, сказал: «Когда «Штальгельм» марширует — это означает возрождение германского солдатского духа. Солдатские идеи и солдатские дела вновь нашли себе понимание в Германии».

Лет за тридцать до наших дней, в одной, не помню кем написанной, биографии философа Фихте было сказано: «Германия — страна философов, и в то время как во Франции адвокаты делают политику, в Германии — философы владеют духом нации». Но вот мы видим, что в Германии начали делать политику фабриканты ликёров. Это, разумеется, не вчера началось, и хотя это — скверно, однако вполне естественно в государстве капиталистов. Но всё же фабриканта ликёров едва ли можно признать философом. Известно, что буржуазный философ — любитель мудрости, рассуждающий в целях «объяснить мир» или объяснить технику мышления о мире. Это — его профессия, и, с точки зрения людей живого дела, преобразующего мир, философа буржуазного — не обижая его — можно назвать «бездельником». Фабрикант ликёров — не философ, но тоже человек дела — «солдатского дела».

Легко представить себе, что такое «солдатские дела», — кровавые ужасы этих «дел» 1914-18 годов ещё не совсем забыты, как это ясно по настроению широких масс, отражённому антивоенным конгрессом в Амстердаме. Не забыты и ужасы подлой европейской интервенции в Союзе Советов. Недавно о «солдатских делах» напомнило нам разрушение японцами Чапея. Вообще о «солдатских делах» нам напоминают почти непрерывно.

Но — что такое «солдатские идеи»? Насколько известно, история философии не отмечает существования таковых, и есть полная возможность утверждать, что «солдатские идеи» вообще невозможны, ибо всюду и всегда солдата учили «не рассуждать», а если он всё-таки рассуждал — его за это наказывали.

Воспитание солдат царской армии было целиком заимствовано из Германии. Солдат был лишён права отвечать на вопросы своего командира простым, честным «не знаю», он должен был ответить словами «не могу знать». Этими словами солдата заставляли отказываться от его способности и права знать всё то, что хотя немного выходило за пределы «Воинского устава» — одного из наиболее мерзких документов, созданного буржуазной цивилизацией.

Надев на человека солдатский мундир, человеку внушали, что он не только не достоин и не должен знать, но, по своей «природе солдата», не может знать, лишён уменья знать всё, что за пределами законов его службы. Солдат буржуазных армий — это человек, которого оболванивает его классовый враг для того, чтоб укрепить свою власть над ним — крестьянином, рабочим. Солдат европейских армий — это человек, живущий в плену своих врагов, загипнотизированный ими, работающий на них за нищенскую плату и плохой кусок хлеба. В то же время солдаты — люди, отцы, матери, братья и сёстры которых работают и платят огромные налоги для того, чтоб одеть, вооружить и кормить своих детей и братьев в продолжение их службы в армии. А когда отцам и братьям становится так тяжело жить, что они «бунтуют» против исконных классовых врагов своих, — солдаты обязаны стрелять в «бунтовщиков». Они и стреляют, — так глубока степень идиотизма, до которого оболванили их капиталисты.