Чтение онлайн

Официантка почти не удивилась, когда он влетел в «Гардению» с редкостной для его лет прытью. Завсегдатай, можно сказать, едва ли не попечитель, — и она улыбнулась ему.

— Еще чаю?

Мистер Дафф плюхнулся в кресло.

— Пончиков?

— Ык.

Официантка смотрела на него, как смотрит проповедник на раскаявшегося грешника. Если бы на свете было больше таких людей, думала она, свет был бы значительно лучше.

— Этот джентльмен с вами? А, мистер Чибнел! Здравствуйте, мистер Чибнел.

— Здрассь.

— Какая хорошая погода.

— Да уж, лучше некуда.

— Ваша невеста только что ушла.

— Видел.

— Они пили чай с мистером… э…

— Видел.

Ощутив в его ответах некоторую сухость, она пошла за пончиками.

Чибнел, уже присевший к столику, сокрушался о том, что дал врагу нырнуть в святилище. Мистер Дафф, напротив, радовался, что злодей чтит хоть какие-то условности человеческого общежития.

— Жду на улице, — сообщил тот.

Мистер Дафф не ответил. Из замечаний официантки он вывел причину этих странных поступков и понял, что объяснить не сможет ничего. В этом мире судят по действиям; чистота сердца — не видна.

— Ясно?

— Вот и пончики, — сказала официантка с материнской нежностью.

— Так я жду.

Чибнел выскочил на улицу. Официантка ласково поглядела ему вслед.

— Это наш мистер Чибнел, — объяснила она. — Дворецкий из усадьбы.

— Вот как?

— Какой красивый, а? Я всегда думала, что они все толстые, много портвейну пьют, а он у нас — прямо чемпион.

— Да?

— Самый лучший боксер. Всех на лопатки положил, хе-хе-хе. Прямо лев или эта, пантера. Что ж вы пончиков не едите?

— Как-то не хочется…

— Тогда я вам пирожных принесу. Вы любите с кремом, да? Такие розовые.

Когда Чибнел входил в гостиницу, Вера Пим как раз повесила трубку, до него не дозвонившись. Встряхнув медной гривой, она кинулась к нему.

— Вот ты где! А я звоню, звоню, — она огляделась. — Сидни, они фальшивые!

— Как и ты.

— Что?

— То. Я все видел.

— Когда?

— Сейчас. Тебя с этим типом.

Вера Пим широко раскрыла свои прекрасные глаза.

— Ты что, не понял?

— Понял, как не понять! — он глухо засмеялся. — А еще говорила, он злодей!

— Злодей и есть. Я решила проверить. Вообще-то я там сидела, он вошел, и я воспользовалась случаем.

— Еще как. Гладила его по рылу.

— Что ты! Я усы щупала.

— А какая разница?

— Такая. Сидни, они фальшивые!

— Что?

— То.

— Нет, ты всерьез?

— Еще бы!

— Значит, не гладила?

— Щупала, сказано тебе!

Чибнелу стало легче. Недавно он походил на Артура, беседующего с Гиневерой; [56] теперь — на дворецкого, которому стало легче.

— Вот оно что!

— Да. Сидни, а я что вспомнила! Вчера, ты еще не пришел, он спрашивал, где усадьба.

— Нет, правда?

— Ну! А этот твой Уэзерби говорит: «Лицо знакомое». Прямо, знакомое! Работают вместе, шайка. Уэзерби проник в дом и впустил его, они все вытащат.

— Да-а-а!

— Называется «подсадная утка».

— Вроде верно…

— А то!

— Ночью этот Уэзерби рыскал. Соловья слушал, видите ли! Значит, ты думаешь, это банда? Что ж он усатого сразу не узнал?

— С усами не видел. Ты смотри, еще зарежет в постели! Чибнел обиделся.

— Куда ему! — Он показал бицепс. — Потрогай!

— А у него автомат.

— Нет у него автомата!

— Почем ты знаешь? В общем, смотри в оба.

— Ладно.

— И денег не бери.

— Не брать? — усомнился Чибнел. — Ну, это уж ты слишком!

Тем временем мистер Дафф, сидевший в кафе «Гардения», расстегнул три последние пуговки на жилете и откинулся в кресле, тяжело дыша. Под бдительным взором официантки он съел пирожные, и она обещала принести еще. Он знал, что придется за них заплатить, и не только деньгами.

Пирожные прибыли. Официантка взглянула на мистера Даффа, как ученый — на морскую свинку.

— Знаете что, — сказала она, вдохновленная свежей мыслью, — скажу кухарке, пусть спечет вам блинчиков. Хорошо?

Мистер Дафф обреченно кивнул. Желудок это заметил и болезненно сжался. Его уже ничто не удивляло, он давно оставил попытки хоть что-нибудь понять.

Приближался час приема, всколыхнувшего местную знать, а Сидни Чибнел страдал и метался.

Дворецкие думают иногда, что больше им не выдержать, и чаще всего это бывает, когда нервная хозяйка то и дело тебя дергает. Звонок звенел непрестанно. Миссис Стиптоу осведомлялась, как там оркестр, как закуска, как новые слуги и так далее.

Однако все это неизбежно перед большим приемом. Труднее были мысли о таинственном Джосе. Чибнел потому и страдал, потому и метался, что тот обретал возможность грабить дом сколько душе угодно. Если дворецкий — в саду, а грабитель — в доме, дело плохо, хуже некуда.

Выпив рюмочку-другую, Чибнел напряг свой могучий ум и кое-что придумал. Миссис Стиптоу была на террасе, смотрела в небо. Оно ей не нравилось.

— Да, Чибнел?

— Простите, мадам…

— Над теми деревьями — туча.

— Да, мадам.

— О Господи! Сейчас хлынет. Ну что за погода? Кто ее выдумал?

— Я хотел бы поговорить об этом Уэзерби, мадам.

— А что такое?

— Я не уверен, что можно оставить его в доме, пока мы здесь, мадам.

Миссис Стиптоу оторвала взоры от тучи, расползавшейся, словно клякса.

— Вы думаете, он вор?

— Уверен, мадам.

— Что же нам делать?

— Я бы предложил, мадам, вызвать его сюда, как бы на помощь. Тогда я смогу за ним смотреть.

— Умно, — признала хозяйка. — Очень умно. Замечательно! Чего не скажу о погоде. Сейчас хлынет.

— Боюсь, мадам, придется перейти в гостиную.

— Будет толкучка. Да вообще никто не придет, дождя побоятся! Вы бывали в Калифорнии?

— Нет, мадам. Мне не доводилось посетить Соединенные Штаты, но я об этом мечтал.