Чтение онлайн

Предположив, что он собирается убрать чашки, она удивилась, ибо вместо этого он пошел прямо к ней и учтиво покашлял.

— Разрешите сказать, мадам…

— А, что?

Если бы миссис Стиптоу лучше знала греческую драму, она бы припомнила Вестника; но она не припомнила.

— Этот Уэзерби, мадам…

— Он еще здесь?

— Да, мадам.

— Прогоните немедленно, — сказала она, обращаясь в гремучую змею. — Нет, что это такое! Я его уволила…

Мистер Стиптоу очнулся.

— Ты уволила Уэзерби, лапочка?

— Да. Если я кого-то увольняю, он уходит, а не слоняется по…

— Он не слоняется, мадам, он сидит в погребе.

— Что?!

— Я подстерег их с сообщником, мадам, и счел уместным запереть.

Чибнел знал, что это — сенсация, и с удовольствием увидел, как у всех, кроме мопса, кошки и овчарки, отвалилась челюсть. Мистер Стиптоу сумел еще и вскрикнуть.

— Они грабили дом? — спросила миссис Стиптоу.

— Да, мадам.

— Почему вы раньше не сказали?

— Не хотел огорчать вас за обедом, мадам.

Признав, что это разумно и милосердно, миссис Стиптоу перешла от упреков к вопросам.

— Украли что-нибудь?

— Да, мадам. Портрет леди Чевендер, мадам.

— Портрет?

— Да, мадам. Я получил сведения о том, что Уэзерби прячет что-то ценное. Обыскав его жилище, я обнаружил упомянутый портрет и отнес к себе. Затем я спрятался у него, за гардиной, держа наготове винтовку. Когда явились они с сообщником, я препроводил их в погреб.

Он скромно помолчал, как умелый оратор, а миссис Стиптоу сказала:

— Очень хорошо.

— Спасибо, мадам.

— В полицию позвонили?

— Еще нет, мадам. Ждал ваших распоряжений.

— Идите звоните.

— Иду, мадам. Привести Уэзерби сюда?

— Зачем?

— Он хочет что-то сказать.

— Хорошо. Ведите.

— Сию минуту, мадам.

Пока он ходил за преступником, миссис Стиптоу говорила, словно сыщик в последней главе, разъясняющий остатки тайны. Было время, призналась она, когда махинации этого субъекта оставались для нее загадкой. Да, она понимала, что он что-то замыслил, но не могла понять, что именно. Теперь все ясно. Его нанял Дафф. Отправив Уэзерби в тюрьму, надо заняться им — любой адвокат скажет, как именно, — и предъявить иск на миллионы. Пусть знает.

Ни муж ее, ни леди Чевендер не прерывали этой речи. Прекрасная Беатрис задумчиво чесала мопсу животик, прекрасный Говард шагал по комнате. Он страдал. Мало того, что он проиграл в кости, — теперь придет Уэзерби и все выдаст.

Уэзерби и пришел, под конвоем Чибнела. Вид у него был средний, погреб не красит, но держался он браво.

— Добрый вечер, — сказал он. — Простите, не успел помыться. Мой друг меня очень торопил.

— Помоетесь в тюрьме, — обещала миссис Стиптоу.

— Ну, до тюрьмы не дойдет!

— Вы думаете?

— Конечно.

— Делайте заявление! — сказал Чибнел, соединявший до сих пор сухость полисмена с учтивостью дворецкого. Теперь, на одно мгновенье, он учтивость утратил.

— Что, что?

— Вы сказали, что хотите сделать заявление.

— Да, хочу, — весело сказал Джос. — Во-первых, мой товарищ по узилищу ни в чем не виновен. Он просто ко мне зашел. Отпустите его, я вам советую.

— Мадам…

— Да?

— Это неверно. Человек, сообщивший мне сведения, слышал их разговор, не оставлявший сомнений в том, что они — одна банда. Сообщники, — поправил он свою оплошность.

— Оставим пока сообщника, — предложила миссис Стиптоу. — Что вы хотели сказать?

— Да, портрет украл я. Но почему?

— Я объясню вам.

— Нет, это я вам объясню. Я его писал. Вы знаете, что для художника его шедевр. С той минуты, как я с ним расстался, я не ведаю покоя. Осуждайте меня, если хотите.

— Хочу.

— Странно! Вы, с вашей любовью к Коро, могли быть помилостивей.

— Ерунда!

— Я не удивлюсь, если сам Коро делал то же самое. Художник — это художник.

— А я — это я. Когда я ловлю вора, я его сажаю в тюрьму. Тем более что вам я не верю.

— Такая хорошая история! — возмутился Джос.

— Звоните в полицию, Чибнел.

Говард Стиптоу остановился у стола, кошка прыгнула ему на голову. Благородство Уэзерби всколыхнуло его благородство. Он понял, что должен открыть все. Нет, не хотел — но понял. И тут заговорила леди Чевендер.

— Подождите, Мейбл!

— Да, Беатрис?

— Мистер Уэзерби действительно его писал.

— Разве это причина, чтобы красть?

— Нет, это не причина. Крал он для меня.

— Не слушайте! — вскрикнул Джос. — Леди Чевендер не в себе!

Миссис Стиптоу широко открыла ярко-голубые глаза.

— Для тебя? В каком смысле?

— Мне срочно нужны деньги. Я не все говорила тебе, Мейбл. Дело в том, что я разорилась.

— Леди Беатрис бредит, — сказал Джос. — Не обращайте внимания.

— Ты, — сказала миссис Стиптоу, — разорилась? Это шутка?

— Не для меня.

Миссис Стиптоу медленно покрывалась багрянцем.

— Так, — сказала она.

— В конце концов, — сказал Джос, — что такое деньги?

— Так…

— Суета сует.

— Так!

— Не в деньгах счастье.

— Та-ак!!! Ну, знаешь ли…

Она вскочила. Овчарка обиделась, кошка — тихо улыбнулась.

— Не ждала от тебя, Беатрис, — произнесла миссис Стиптоу. — Это многое меняет. Конечно, ради бедного Отиса, я тебя не выгоню, можешь тут жить…

— Я знала твое доброе сердце.

— … но…

— Я буду жить у мужа.

— Какого мужа?!

— У Джимми.

— У мистера Даффа? — проговорила миссис Стиптоу.

— Кстати, — заметил Джос, — его годовой доход — двести тысяч. Конечно, если он вернет меня, будет больше.

Миссис Стиптоу на него посмотрела. Все-таки у нее была возможность хоть немного утешиться.

— Ему придется подождать, пока вы отсидите срок, — сказала она. — Чибнел, звоните в полицию.

— Не надо, Мейбл.

— Почему?

— Ну, все-таки…

Мы не знаем, чем хотела леди Чевендер тронуть свою золовку, ибо попытку ее пресекли собачий вой и кошачье шипение.