Том 3. Стихотворения, Бальмонт Константин Дмитриевич

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Златые ведра

Любя полдневное светило, Умножь свой день в полночный час, Златое устреми кормило Меж миллионов звездных глаз. Овейся пылью метеоров, Забудь заботы позади, И между многозвездных хоров Свой путь намеченный веди. Вкруг солнц, по эллипсам продольным И по законченным кругам, Своим взнесеньем, летом вольным, Являя многогроздный храм, – Сверкают помыслы Пространства, Самовопрос, самоответ, Самосвеченье постоянства, Толпы серебряных планет. Созвездно-взвешенные мысли, Глядят в колодец темноты, На равновесном коромысле Златые ведра льют мечты. Переплеснуло изобилье, Алмазы-грезы чертят путь, Раскрой звездящиеся крылья, Вбирай ночную свежесть в грудь. Осеребрив свои полеты, Упейся влагой золотой, Тебя не спросят в безднах: «Кто ты?» На праздник звезд лети звездой.

Игра

Тешься. Я игра игромая. Нить в станке рукой ведомая. Вверься. Я игра играния. В рдяных жерлах миг сгорания. Серый камень взнес в хоромы я. Желтый тес скрепляю в здание. Тес – пахучий, Тот – гремучий, Тес – из леса, Тот – из гор. Что нам холод! Жив наш молот. Где завеса? Жив топор. Камень – пламень Онемевший. Древо – сева Ход зардевший. В жизни – двое, В смерти – два. Дно – живое, Синева. Дно у чаши Небосвод. Жизнинаши Хоровод. Дно у чаши Опрокинь. Что есть краше Сна пустынь? В дно у чаши Загляни. Мыслинаши Там – огни. Дно у чаши Звезд ос вод. Жизни наши Хоровод. Вот топор лежит у лестницы. В Небе ласточки нам вестницы. Он лежит спокойно с молотом. Оживил лазурь я золотом. Я загадка. Различай меня. Я лампадка. Засвечай меня. Я – тяжелый. Я – как пчелы. Я – движенье Острия. Что есть краше? Небо – наше. Наше – пенье Бытия.

Бубенчики

Качается, качается Бубенчик золотой. Душа моя встречается С давнишнею мечтой. Как будто изначальная Означилась струя. Прозрачная, хрустальная, Поет мечта моя. Бубенчики весенние На сказочном лугу. Душа моя все пленнее, Быть вольным не могу. В неволе я сияющей, Бубенчики поют. Я тающий, мечтающий, В душе один уют. Она в немом цветении В играющем огне, И кто-то в отдалении Родной спешит ко мне. Мерцающие венчики Мне льют медвяный яд. И слышу я, бубенчики За лесом там звенят.

Купальницы

Вам первое место, купальницы, В моем первозданном саду. Вы зорь золотых усыпальницы. Зовете. Глядите. Иду. Вы малые солнца болотные, Вы свечи на свежем лугу. Кадила вы нежно-дремотные. От детства ваш лик берегу. Чуть глянете, вы уже маните, Чуть вспыхнете, вами горишь. Весну возвещать не устанете, Зажжете осеннюю тишь. Вы дышете, сон свой колышете, Зарю возвращая заре. И исповедь нежную слышите, Что сладко любить в Сентябре.

Утро

Светлый, бодро Утро встреть. Звонки ведра, – В них не медь. В них не злато, – Серебро. Путь возврата – Лишь в Добро. Путь возврата – От зари До заката Янтари. Зерна четок, Семена. Тем, кто кроток, Жизнь дана. В блесках связность Хрустал ей. Всю алмазность Щедро лей. Вылив людям Полноту, Мы отбудем За черту. Из иного, Взяты сном, – Золотого Там испьем. И дождями Бросив мост, Будемсами В сонмах звезд.

Алтарь

Разбросала в глубинностях Неба рука неземного Художника Это пиршество пламенных зорь, перламутровых зорь и златых, Изумрудных, опаловых снов, и, воздвигши алтарь для всебожника, Возжигает в душе песнопенья, и волны слагаются в стих. Далеко, широко, высоко, далеко, глубоко, в бесконечности, И таинственно-близко, вот тут, загорелась и светит свеча, Человек человеку шепнул, что чрез Бога достигнет он Вечности, Человек восприял Красоту, и молитва его горяча.

Сириус

Ослепительный, как Солнце, южный Сириус горит, Правит воинством окрестным звезд столпившихся кругом. Я душой слагаю плиты светлоцветных пирамид. Тишь в ночи, но в глуби Моря спит, до часа, тайный гром. И как будто в Океане, там в глубокой глубине, Чары таинства свершились, и выходят из громад, В звездной свите, Фараоны, чьи венцы горят в огне, Чьим воленьем звезды Мира о Египте говорят.

В ночах

Далеко от минутных разговоров и споров, Я следил за теченьем хороводных светил. Там, где храмы возникли лучше наших соборов, Там, где звезды качает в вековечности Нил. И казалось мне странным, что живу я на свете, Что я снова и снова в преходящем бреду. И с высокого Неба, в переплеске столетий, Закликали созвездья – в хоровод свой – звезду.

Ночные волшебства

Я взял полумесяцы, месяцы, и самые круглые луны, И самый утонченный серп, и самый заполненный диск, И в звоны вложил многозвездия, и молнии вбросил в буруны, И вот я в Пустыне стою, застывший в ночи обелиск. Заклятьем ночного кудесника взметнул я до звезд песнопенья, Но брызги напевов земных едва досягнули до них, От грани до грани Пустынности дрожит звуковое свеченье, Но вечно, пока человек, я только оборванный стих.

Извив

Если гирляндой гремучей В Небе ты молнии свяжешь, Если ты властен над тучей, Ты Громовержец тогда. Все же ты, снова и снова, Нам никогда не расскажешь, Есть ли без боли живого, В Небе златая звезда.

Пустыня

Ни зверей, ни змей, ни птиц, Ни манящих глаз растений. Прах песчаный без границ, Облачков случайных тени. И ползучий шелест-шум Угрожает: – Здесь могила. То – воронкой встал самум, То – бесовское сверлило. Лишь верблюжьи черепа, Знак томлений каравана, Говорят, что есть тропа, Выход к жизни из дурмана.

Степной ветер

Ветер жгучий и сухой Налетает от Востока. У него как уголь око Желтый лик, весь облик злой. Одевается он мглой, Убирается песками, Издевается над нами, Гасит Солнце, и с Луной Разговор ведет степной. Где-то липа шепчет к липе, Вздрогнет в лад узорный клен. Здесь простор со всех сторон, На песчаной пересыпи Только духу внятный звон: – Не былинка до былинки, А песчинка до песчинки, Здесь растенья не растут, Лишь пески узор плетут. Ходит ветер, жжет и сушит, Мысли в жаркой полутьме, Ходит ветер, мучит души, Тайну будит он в уме. Говорит о невозвратном, Завлекая за курган, К песням воли, к людям ратным, Что раскинули свой стан В посмеянье вражьих стран. Желтоликий, хмурит брови, Закрутил воронкой прах, Повесть битвы, сказку крови Ворошит в седых песках. Льнет к земле как к изголовью, Зноем носится в степи. Поделись своею кровью, Степь нам красной окропи! Вот в песок, шуршаний сухо, Нож я, в замысле моем, Вверх втыкаю лезвием. Уж уважу злого духа! Вместе песню мы споем. Кто-то мчится, шепчет глухо, Дышет жаром, и глаза Норовит засыпать прахом, Укусил огнем и страхом, Развернулся как гроза, Разметался, умалился, С малой горстью праха слился, Сеет, сеет свой посев, Очи – свечки, смерчем взвился, Взвизгнул, острый нож задев. И умчался, спешный, зыбкий, Прочь за степи, в печь свою. Я ж смотрю, со злой улыбкой, Как течет по лезвию Кровь, что кровь зажгла мою.

1-33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47-59

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: