Чтение онлайн

Все пойдут за нами. Настанет день — и все пойдут за нами.

Но у всех у них семьи, дома. Они дрожат над каждой монетой.

Семьи их растленны уже. Дома их шатаются.

И все-таки сердца их — тупы и слепы. Не видят, не слышат. Тот, кто идет за нами, должен обладать горючим сердцем.

Все равно. Все сгорит — и твердое и мягкое, и сухое, сырое. От сырого еще больше дыму.

И этот старик сгорит?

Нет, он не сгорит. Чему в нем гореть? Все окостенело.

Мантия сгорит. Волосы сгорят.

Но сам он останется цел?

Развеем по ветру. Бросим в море.

Страшно. Страшно.

Жечь. Жечь. Жечь. Умирать.

День все разгорается. Все страшней пустота.

Это будет последний пустой день. Неужели ты не веришь тому, что все расшатано.

Я верю этому — последнее, чему я верю.

Да, всех нас соединила только одна эта вера.

Все они по первому знаку бросятся жечь и рушить, как стая голодных псов. Они стосковались по уюту своих промозглых очагов, своих утраченных семей.

Скажи мне, товарищ, на рассвете этого последнего дня: ведь и ты когда-то верил в добродетель.

Вот тебе моя рука. Сжимаю твою в последнем [предсмертном] пожатии. И я хотел благополучия. И я любил уюты, где пахнет духами и красивая женщина ставит на стол хлеб и цветы.

Любил ли ты детей?

Оставим это. Я любил детей. Но мне больше не жаль и детей.

Да, посмотри на детей. Они — выродки, бледные, худые. Теперь у всех детей печальные глаза.

Не долго выживут дети с такими глазами.

Скажи мне последнее: веришь ли ты, что твоя мечта освободительна?

Не верю. Не верю.

Спасибо. И я не верю.

И я.

И я.

Итак — мы четверо — в союзе смертном и неразрывном.

Мы соединены последней страстью — страстью к безверию, к безнадежности.

Во имя пустоты.

Я поднял бы кубок во имя пустоты, если бы здесь еще было вино.

Во всем мире больше нет вина.

Любишь ли ты что-нибудь?

Ты каркаешь, как черная птица. Нет, я ничего не люблю.

Любит ли кто-нибудь в этом городе?

Во всем городе я знаю троих: это высокий старик, который всегда молчит и которого все боятся. Он любит, потому что в нем сила. Но я не боюсь этой силы титана. Он не помешает нам.

Кто же еще?

Второй — поэт. Он страстно тоскует — он слышит всей своей чуткой душой, как пустота увивает вкруг него плющи свои. Но он заглохнет, ибо он слаб.

Кто третий?

Третий? — Это единственный, кого я боюсь. Это — женщина, дочь старика, которую любит поэт.

Ты, ты боишься?

Да, потому что она — женщина. И в ней живет высокая мечта.

Смешно! Ты боишься женщины!

Не смейтесь. Я не боюсь ни здравости, ни труда, ни мужской силы — ибо что сделают они в сумасшедшем городе? Только ускорят гибель. Я боюсь безумной фантазии, нелепости — того, что прежде называли высокой мечтой!

Ты боишься поэзии, религии? Но мы давно перешагнули через них. Мир забыл о пророках и поэтах.

Так было. Но в смертный час всем вспоминается то высокое и прекрасное, что было забыто.

Что же вспомнится этим ублюдкам? Какой высокой мечтой заразит их женщина?

Она заразит их своей безумной красотой. Она питает великие замыслы. Она хочет вдохнуть новую жизнь в короля.

Смешно, что ты боишься этого. Разве это — возможно? Разве этим удержишь народ от разрушения.

Я прямо говорю тебе, что это единственное, чего нам можно бояться. Эти ублюдки припадут к стопам ее. Они будут целовать следы ее. Они сделают ее королевой, Святой Девой, Богородицей.

Голоса. Это не может быть больше. История показала, что мир простился с этими идеями. Это — книжно. Это смешно.

Не смейтесь, говорю вам. Безумный город способен на последнее безумство. Он готов венчать свое безумие, когда потеряны все надежды, все добродетели, все семейные уклады и вся прелесть очагов.

Ты говоришь безумные вещи. Ты сошел с ума.

Все, все сошли с ума. Я всех безумней, и потому я стою во главе вас — безумцев. Без меня вы не можете действовать.

Что же ты велишь нам делать?

Ждать еще один только день. Сегодня к вечеру разрешится все. Сегодня эта женщина будет говорить с народом и королем.

Еще целый день! Еще пустой и светлый день. Лучше жечь скорее — и умирать!

Я клянусь вам, что к ночи мы все умрем. Переждите день. Если они поверят ей и пойдут за ней — мы умрем одни. Если же и ее высокая мечта не осуществится — мы погибнем вместе со всем городом.

Мы верим тебе.

День разгорается. Пойдем слушать толпу.

Пойдем доживать последние часы. Больше не страшно. Радостно. Пусть день осыпает нас беспощадными солнечными осколками. Я не боюсь больше света. Я не боюсь ничего.

Днем или ночью — все равно сладко умирать.

И жечь.

Во имя пустоты.

Все жители сошли с ума. Они строят свое счастье на каких-то нелепых мечтах. Они ждут чего-то с кораблей, которые должны придти сегодня.

Другой (хватается за голову).Боже мой, Боже мой! Иностранные корабли с моря? Чего ждать от них? Да ведь это безумие! Они сами обманывают себя! Мне кажется, я схожу с ума.

Если дать себе волю, — всякий сойдет с ума. Замкнись в себе — и доживи с ясностью этот день. К концу его ты увидишь ясно, как видишь вон ту белую птицу над морем, — что тебе пора умереть.

Умереть. Какое счастье — умереть.

Молчат.

И все-таки, с часу на час, я жду появления этих кораблей.

Голос из глубины. Смерти не предавайте. Отчаянья не предавайте.

Ты прав, товарищ. Я не предам нашего дела, потому что не верю в счастье. Но я боюсь, что корабли придут и обманут легковерный народ. Я боюсь, что люди успокоятся и поверят, что счастье — с ними.

Корабли не придут сегодня. Их задержит буря. Этот ветер может принести грозу к ночи.