Чтение онлайн

– Какой же это папа?

Вечером показывал «кино».

В роли диктора (то есть чтеца надписей) выступала мама, только «Снегурочку» прочел отец. Читал он не повышая голоса, но, соответственно печальному сюжету, с чуть заметным надрывом. Машка это чувствовала. Я видел, как она вертелась на своем маленьком стульчике, восседая в «правительственной ложе».

Наконец она не выдержала, оглянулась и говорит:

– Когда ты так говоришь, я немножко грустнею.

А когда сказка кончилась, Снегурочка превратилась в облачко и улетела, растворилась в голубом летнем небе, Маша сказала:

– Мне очень грустно стало.

. . . . .

Была у меня. Читали, складывали слова из квадратиков-букв и слогов.

Делает это с увлечением. Если взялись учить, надо делать это наилучшим образом, чтобы учиться было «весело, приятно и победительно» (Житков).

После ужина рассматривали картинки. Попалась ей на глаза «Казнь императора Максимилиана». Спросила: что это? Сказал, что этих людей убивают.

– Это что – по-настоящему?

– Да.

– Почему людей убивают – не понимаю! Они же не кусачие!

Побежала к письменному столу, где в груде писем нашла запомнившийся ей конверт с изображением охотника, стреляющего в летящих птиц.

Почти с гневом:

– А это что? Почему он птиц убивает?! Почему охотники птиц убивают?

И так она была хороша в этом гневе, так вся кипела и пылала, что не выдержал, обнял и расцеловал ее.

. . . . .

Перед сном, уже облаченная в ночную рубашку, бесилась, прыгала, хохотала.

Чтобы привести ее в чувство, я выключил в столовой свет и крикнул:

– Тихо! Все молчать!

Все замолчали. Только бабушка, не понявшая моего маневра, в темноте громко пошутила:

– Скоро будет слышно, как муха пролетит.

Через минуту я включил электричество. Машка испуганно и растерянно смотрит на меня:

– Пролетела муха?

– Да. Пролетела.

Заснула быстро.

Сейчас 12 часов 50 минут пополуночи.

Пишет мама

20.11.60.

Ездили к папе в Комарово.

Где-то в Песочной, кажется, в вагон вошел совсем молоденький черноглазый дядя с черными усиками. Он сел поблизости, ничего не говорил, только не отрывал глаз от Маши. А когда мы выходили из вагона, взял Машу за руку, помог ей сойти со ступеньки и спросил ее по-грузински:

– Шен картули ици, Машенька? («Ты по-грузински знаешь, Машенька?»)

– Генацвалос бебия, – не задумываясь ответила Маша. Эти единственные два слова, которые она знает по-грузински, означают: «милая моя бабушка». Но молодой человек очень обрадовался, услышав родную речь…

26.11.60.

Маша вела себя сегодня очень плохо, грубила бабушке, замахнулась на нее рукой, не хотела после прогулки раздеваться, а когда бабушка стала отчитывать ее, назвала бабушку «бабой-ягой».

Все это происходило, когда меня дома не было.

Это уже второй случай, когда Маша так ведет себя с бабушкой.

Когда я вернулась домой, бабушка громким голосом объявила мне, что у нее больше нет внучки… И все рассказала мне.

К счастью, бабушка рассердилась на этот раз, кажется, по-настоящему.

И я тоже очень просила ее выдержать характер, «не сдаваться».

Не знаю, что будет дальше, а пока наша бабуся характер выдерживает.

Машка даже удивлена. Приходит ко мне на кухню и говорит:

– Бабушка что-то долго меня не прощает.

– Если хочешь, чтобы она тебя простила, надо заслужить.

– А как заслужить?

– А так, что надо вести себя хорошо. Ты думаешь, набезобразничала, а потом придешь, попросишь прощения – и все? И простят тебя? Нет, могут и не простить, могут и разлюбить.

– И ты можешь разлюбить?

Из педагогических соображений покривила душой. Говорю:

– И я могу, и папа…

– Я, мама, не знала, что ты можешь разлюбить.

– Не знала, так теперь знай.

– А я, мама, тебя всегда буду любить.

– А я – не всегда. Мне не нужна такая дочка, которая обижает бабушку.

– Хорошо, мамочка, я не буду больше.

– Хорошо, Маша. Посмотрим.

Весь вечер была предупредительна и вежлива. А на бабушку смотрела с некоторым удивлением.

Теперь мне нужно следить за бабушкой, чтобы она не сдала позиций.

27.11.60.

Маша у нас хворает. И, несмотря на это, бабушка держится с ней строго. Это ей не свойственно и, я чувствую, мучает ее.

Маше скучно. Папа, который так много времени уделяет ей, уехал. А там, в Комарове, хворает. А хуже нет, когда папа и Маша хворают в разных местах.

Пишет папа

4 ГОДА 5 МЕСЯЦЕВ

16.1.61. Ленинград.

22-го мы с мамой должны ехать в Малеевку. Мама разбирается в своих вещах и говорит бабушке:

– Прямо не знаю, что взять в Малеевку! Это платье слишком кричащее…

Машка (перебивает). Мамочка, возьми вот это, черненькое. Оно и не кричит, и не плачет.

И это – совершенно серьезно, без какой-либо попытки шутить, острить, «хохмить».

. . . . .

Показываю ей глобус. Началось с того, что я сказал, что Земля круглая – вот такая, как этот глобус. Показал, где на глобусе Ленинград, где Москва, где Тбилиси. Даже Зеленогорск показал.

– А Комарово где?

– Комарово – вот туточки, чуть-чуть пониже.

Потом она спрашивает:

– А почему называется зимной шар? Он что – только зимой бывает?

. . . . .

Нарядилась, надела на голову картонный зеленый кокошник, из золотой елочной мишуры сделала себе длинную косу, стоит перед зеркалом и любуется.

Я заглянул в комнату:

– Ой, кто это?

Медленно, медленно, поступью павы подходит ко мне. Я говорю:

– Кто это такой?

Как это ни удивительно, она верит, что я не узнал ее. Тихо, совсем тихо говорит: