Чтение онлайн

– Я – принцесса.

Потом опять – к зеркалу.

Появляется мама. Повторяется та же игра:

– Кто это?

– А вы сами угадайте!

– Фея?

– Нет.

– Принцесса?

– Нет.

Я говорю:

– Снегурочка?!!

Радостно прыгает и хохочет. Но когда я вышел, она призналась матери:

– Во-перьвых, и папа не угадал. Я – русалка.

17.1.61.

Вчера вечером «пела». Ни голоса, ни слуха у нее, насколько я понимаю, нет, а все-таки поет.

Между прочим, когда мы пели с ней гамму – до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до, – она по ассоциации вспомнила стихи Шарля Кро в переводе Иннокентия Анненского. Стихов не помнит, но смело импровизирует:

(В подлиннике:

Я спрашиваю:

– Как это рога шипят?

– Это блюдо такое – «рога». Его едят.

. . . . .

До сих пор искажает, не может научиться (и не хочет учиться) правильно произносить некоторые слова.

– Папа, давай собирать марточки. Можно, я отклею марточку?

Это она почтовые марки так называет. И упорно держится за этот гибрид (помесь марки и карточки).

. . . . .

Вчера вечером писала письмо дяде Ване Халтурину. Он на днях прислал Машке в подарок составленный им сборник толстовских рассказов.

Еще недавно Машка не понимала и не могла понять, что такое буква, слог, слово. Теперь на каждом шагу:

– Ш-т-ан-ы! Перва буква «ша»? Да? Потом «та», потом «ны»?

. . . . .

Упорно говорит вместо «темно» – «димно». И не может, при всех усилиях, произнести «темно».

. . . . .

Рассказывала маме сказку:

«Девочка Пуся или Муся идет по лесу.

Встретила бабушку:

– Ты куда, девочка?

– Я в Союз писателей иду, на елку.

– Зачем тебе в Союз писателей? В лесу тоже много елок.

– А тут елки не нарядные.

…Ходила Мусенька целых три часа. Уже димно стало. Тут бабочка, которая летела, ущипнула вечер:

– Хватит тебе димно делать!..»

. . . . .

После очередного конфликта с родителями испытывает счастье примирения, отпущения грехов.

Открыла шкаф («Папочка, можно книги почитать? Папочка, можно шкаф открыть? Папочка, можно книгу достать?»). Достает книги, суетится, поминутно бегает ко мне:

– Папочка, тут что написано? Папочка, прочти, пожалуйста!..

Нет, это не подлизыванье. Это – любовь, которая прошла через такое испытание.

. . . . .

Третьего дня сказала маме:

– Как мне нравятся «Спящая красавица» и «Золушка»! Ах, как этот французский писатель Шар Перо хорошо пишет!..

. . . . .

Пересказывала мне толстовский рассказ «Филипок»:

– Один раз мама уехала в город, папа ушел в лес, а бабушка спала на плите.

Я даже на стуле подскочил:

– На че-о-о-ом?!!

– На плите.

И только тут я понял, что городскому человеку ее поколения очень нетрудно спутать печь с плитой.

. . . . .

Сейчас спросила у меня:

– Это кто книжку написал?

– Барто.

– Это тот же самый? Барто?

– Барто – это тетя.

– Тетя?

Очень удивлена. Не так-то часто встречаются тети-писатели. Чтобы не усложнять дела, я не сказал, что есть и дядя Барто.

21.1.61.

Морозец 10°. Солнышко. Маша с бабушкой гуляют. Мама с папой собираются в дорогу – завтра уезжаем в Малеевку.

. . . . .

Показывает на своего закутанного в платок львенка Леву:

– У меня дети больные.

– А что у него?

– Это – девочка. У нее корень. Она вся в прыщах.

Корь!!!

. . . . .

Маша знает, что детям не дают острого: ножей, ножниц, вилок и тому подобного.

Собирается с мамой на прогулку. Пытается сама повязаться косынкой.

Мама говорит:

– Маша, ты все сама надевай, а косынки дети сами не надевают.

– Гм… А что это – острая штука?

. . . . .

Разглядывает (в который раз) «Венеру» Джорджоне.

– Красивая? – спрашиваю.

Вздыхает:

– Да. Немножко похожа на тетю Шуру Любарскую.

Знала бы наша милая тетя Шура, как высоко ставят ее в этом доме. А она еще «бабушкой Шурой» себя называет!..

. . . . .

Ох, до чего горько уезжать из Ленинграда на целый месяц!

Четыре года назад это было куда проще.

4 ГОДА 6 МЕСЯЦЕВ

28.2.61. Ленинград.

Третьего дня мама и папа вернулись домой. После Малеевки неделю провели в Москве, очень устали.

Машка ждала нашего приезда с нетерпением. Из Москвы мы несколько раз звонили сюда и дважды говорили с Машей.

Прощаясь, я ей сказал:

– Ну, будь здорова, доченька. Теперь уж мы скоро приедем.

Слышу, как она, оторвавшись от трубки, взволнованным голосом сообщает бабушке:

– Говорит, скоро приедут!

Конечно, была уверена, что «скоро» – это минут через пятнадцать-двадцать.

Весь месяц была здорова, гуляла, не кашляла, а перед самым нашим приездом простудилась и встретила нас бледная, с насморком, с кашлем, с повышенной температурой.

. . . . .

Читал ей вчера маршаковскую «Почту». Начало читали вместе, в два голоса, а дальше она стала забывать. Но когда я с грехом пополам дочитал поэму до конца, Машка говорит:

– Ты сам пропустил, что в дороге оно не пьет и не ест.

Выходит – помнит.

. . . . .

После чтения показывал кино…

«Снегурочку» Маша смотрит с жгучим трепетом. Еще ничего не случилось ужасного, а она уже громко вздыхает и охает:

– Ох, горе, горе!..

1.3.61.