Чтение онлайн

Министерство Грея и билль о реформе. Граф Грей в качестве первого министра готовился внести в палату лордов тот самый билль о реформе, который он предлагал сорок лет тому назад в качестве члена палаты общин, а ученый юрист Врум председательствовал в палате лордов с высоты своего шерстяного мешка [5] . В палату общин, спикером которой был лорд Альторп, этот важный законопроект должен был внести лорд Джон Россель, имевший на это все права. Нельзя себе представить ничего более знаменательного для данного момента, как сочетание этих четырех министерских имен. Два других не имели такого значения. Каннингит лорд Пальмерстон взял на себя министерство иностранных дел, в котором он вскоре составил себе громкое имя; что касается лорда Мельбурна, этого философа-дилетанта, в сущности очень способного и работящего человека, то он разыгрывал из себя человека эксцентричного и ленивого. Оба эти министра не мешали товарищам проводить реформу, несмотря на то, что она была им не совсем по вкусу.

1 марта 1831 года лорд Джон Россель предложил палате общин отнять 165 мест у «гнилых местечек» и распределить их между графствами, новыми крупными городами и отчасти между Шотландией и Ирландией.

Избирательное право предлагалось распространить в городах на нанимателей домов, платящих за наем 10 фунтов стерлингов, в графствах — на владельцев земли, приносящей доход, минимальный размер которого сильно колебался в зависимости от права, на основании которого избиратель владел землей. Так, для наследственного фригольдера достаточно было получать два фунта стерлингов чистого дохода, тогда как для простого фригольдера, копигольдера и для лийзегольдера, имеющего контракт на 60 лет, требовалось 10 фунтов стерлингов, а для арендатора, снимавшего землю на неопределенный срок, минимум определялся в 50 фунтов стерлингов. Вследствие этой колоссальной разницы в требованиях ценза распределение избирательных прав у сельских жителей сохраняло феодальный характер.

Первое из этих мероприятий задевало привилегии аристократии; второе передавало власть в руки средней городской и сельской буржуазии. Это должно было дать для всего королевства пропорционально количеству населения в пять раз больше избирателей, чем их было во Франции при Луи-Филиппе, т. е. немногим более 800 тысяч; в 1866 году, накануне второй реформы, число избирателей в результате роста национального богатства поднялось до 1 300 ООО. Но насколько увеличилось немедленно число голосов? На это можно ответить только приблизительно, так как система избирательных списков введена была лишь с 1832 года. По всем вероятиям, избирателей было 500 000.

Мы приведем теперь отзывы о билле, данные тремя депутатами, из которых один был самым крупным государственным деятелем, второй — самым знаменитым юристом, а третий — величайшим английским историком.

«Я буду бороться с этим биллем, — сказал Роберт Пиль, — до последней возможности, так как я убежден, что он будет роковым для нашей счастливой формы смешанного правительства, для авторитета палаты лордов, наконец, для духа последовательности и благоразумия, с помощью которого Англия завоевала доверие всего мира. У меня нет своего «гнилого местечка», которое мне приходилось бы защищать, я сам вышел из средних классов и горжусь тем, что принадлежу к ним. Но если билль, предложенный министрами, будет принят, он внесет в нашу среду самый худший, самый дикий вид деспотизма, деспотизм демагогов и журналистов». «Реформа, проводимая в данный момент, — сказал Мэкинтош, — является главным образом средством, с помощью которого правительство может вернуть себе доверие нации. Высшие классы, выказывая такое доверие народу, могут рассчитывать, со своей стороны, что и народ отнесется к ним с таким же чувством». Наконец, послушаем Маколея: «Грохот, ввгаван-ный крушением самого великолепного трона на континенте, еще раздается в наших ушах. Покуда старые добрые чувства, старинные учреждения сохраняют еще у нас свою силу и очарование, которые могут скоро исчезнуть, постарайтесь обновить государство, спасите собственников, между которыми идет внутренняя усобица; спасите массы, ставшие жертвой своих неукротимых страстей [6] , спасите аристократию, скомпрометированную непопулярным правительством… Опасность велика, и время не терпит».

Отклонение билля, агитация, окончательная победа (1832). Борьба из-за реформы продолжалась 15 месяцев, и не раз в течение этого времени на горизонте появлялся призрак революции. Один реакционный художник показал графу Грею голову Бриссо, у которого Грей останавливался в Париже в 1791 году, и эта голова ему говорила: «Я тоже вел за собой массу». Этот же самый художник пугал буржуазию, приписывая вождям радикалов после предполагаемой победы реформы, следующие социалистические рассуждения: «Сделал ли этот билль бедняков богатыми? — Нет. — Ну, в таком случае он ничего не сделал». Лорд Мальмсбери, дорожную карету которого стоявшая за реформу толпа закидала камнями, рассказывает, что свадьбы откладывались, а прислуга оставляла свои места в ожидании великого возмещения, которое бедняки потребуют от богатых.

После того как торийское большинство вотировало неприемлемую поправку, министры с помощью хитрости убедили короля распустить палату: они были уверены, что им удастся получить солидное большинство даже при старом избирательном законе. И действительно, они его получили. Новая палата вотировала билль, приняв в то же время поправку, которая должна была успокоить торийское меньшинство и палату лордов. Избирательное право было предоставлено наиболее зависимой категории фермеров, а так как подача голосов производилась открыто, то эти голоса, конечно, обеспечивались крупным землевладельцам. Уступка была несколько циничной и в то же время оказалась бесполезной. Палата лордов отвергла билль 8 октября после жестокого спора между лордом Греем и Веллингтоном. Тогда вспыхнули бунты, из которвгх один, в Бристоле, сопровождался кровопролитием. В Лондоне толпа угрожала Веллингтону и выбила стекла в его дворце. Но гораздо серьезнее было заявление бирмингамского Политического союза от имени 150 000 членов, что наступил момент для отказа от уплаты налогов.

Палата, собравшись снова, выслушала Маколея, который доказывал, что депутаты должны использовать принадлежащую им законную власть до последнего предела, и министра Росселя, который уже раньше объявил палату лордов мятежной, а теперь предсказывал неминуемое наступление гражданской войны и гибель конституции. Реформа, принятая в третий раз палатой общин, натолкнулась 7 мая на серьезную поправку, принятую лордами. Теперь оставалось только одно средство: назначение новых 60 пэров.

Министры потребовали этого назначения от короля, который сначала отказался и сделал попытку наскоро составить новый торийский кабинет, но затем, под влиянием решительного отказа со стороны Пиля, принял все условия вигов. В то же время Веллингтон убедил значительное число своих коллег, что лучше отказаться дт противодействия биллю, чем допустить оскорбление достоинства пэров, в ряды которых угрожает втереться масса их противников. С помощью этого приема удалось наконец превратить знаменитый проект в закон, — впрочем, не без изрядного сокращения числа уничтоженных мест [7] .

Выборы, произведенные на новых основаниях, не оправдали опасений крайних тори, но в то же время доказали, что средние классы сделались с этого момента основным устоем английского парламентаризма.

Новые названия партий. С этого же момента входят в употребление новые термины: либерал и консерватор.

Конечно, славное и популярное название «виг» не исчезает окончательно. Еще и теперь тогдашний кабинет называют министерством вигов. Но в большинстве, составившемся сейчас же после 1832 года, наряду с умеренными вигами-аристократами появились радикалы «новой формации», которые были несколько не на месте в салонах своих знатных сотоварищей; в особенности же чувствовали себя там чуждыми их жены. Название «либерал» в конце концов возобладало для обозначения совокупности этих двух групп.

Сэр Роберт Пиль, унаследовавший от своего отца титул барона и громадное состояние, продолжал — несмотря на то, что независимость его мнений вызывала резкие порицания — руководить партией тори, насчитывавшей теперь всего 150 депутатов. Злополучное сопротивление реформе так плохо отразилось на старом имени партии, что члены ее предпочли принять новое название консерваторов. Пиль оправдал это изменение, отказавшись от всяких ретроградных стремлений и признав новый порядок вещей, но вместе с тем отвергая всякие ненужные или преждевременные уступки демократическим тенденциям. Он часто приходил на помощь своим словом или вотумом правительству своих политических противников.

Ирландская уния и десятина. Ирландская агитация со времени акта об эмансипации католиков лишь изменила свою форму. До тех пор, пока католики этого острова не пользовались пассивнвгм избирательным правом (то есть правом быть избираемыми в депутаты), правительство не боялось предоставлять им право голоса в значительно более широкой степени, чем в Англии. Со времени избирательной реформы в обеих странах господствовала одна и та же цензитарная система, и благодаря ей многие из ирландцев лишились избирательного права. Недовольные этим, они вступали в ряды армии О'Коннеля, принимая его новый девиз: расторжение унии, т. е. автономию для Ирландии.

С другой стороны, если Англия страдала от плохого законодательства о бедных, то Ирландия его вовсе не имела. Десятинный сбор, взимавшийся в пользу протестантской церкви, к которой принадлежало меньшинство населения, возмущал народ, находившийся в бедственном положении, и он избивал или просто убивал сборщиков. Секретарь по ирландским делам Стэнли убедил министерство принять двойственную политику, которую депутат и автор известных романов Литтон-Булввер охарактеризовал следующими словами: «Гладить рукой и в то же время бить ногой — прием, с помощью которого можно только озлобить, а не приручить». Удар ногой — это осадное положение, ласка — уничтожение десяти лишних протестантских епископств и слабо населенных приходов. К сожалению, способ передачи и расходования сэкономленных таким образом сумм вызывал бесконечные споры. О'Коннель внес в палату общин проект о расторжении унии, против которого Роберт Пиль произнес речь, объединившую подавляющее большинство из всех английских партий.