Чтение онлайн

Стэнли и отмена рабства (1833). Истощив свои силы на службе в Ирландии, будущий граф Дерби занял пост министра колоний в самый удачный момент для своей славы. Аболиционисты требовали полного освобождения 750 000 черных рабов. Положение вещей на Антильских островах подтверждало справедливость требований, выставляемых учениками Уильберфорса. Плантаторы, не желавшие уступить общественному мнению и недовольные полумерами Каннинга, удвоили свои жестокости по отношению к неграм. С этим надо было покончить. Таково было содержание замечательной речи, которая выдвинула Стэнли в ряды первоклассных ораторов.

Предложенная им система смягчала для плантаторов последствия общего освобождения рабов с помощью двух ограничений, из которых одно было разумно, а другое справедливо. С одной стороны, рабовладельцы получали 15 миллионов фунтов стерлингов вознаграждения; с другой стороны, было решено, что освобождение, начало которого приурочили к 1 августа 1834 года, не будет иметь характера полной и немедленной эмансипации, а осуществится постепенно: согласно закону об «ученичестве» негры в течение 12 лет должны были находиться в промежуточном положении между рабством и свободой [8] . Сначала ни «святые», ни обыкновенные защитники негритянских интересов не удовлетворились этим проектом, но когда переходный период был сокращен до 7 лет, а вознаграждение поднято до 20 миллионов фунтов, закон прошел. 1 августа не принесло с собой восстания рабов, которое пророчили противники освобождения.

Детский труд на фабриках (1833). На бедных маленьких белых рабов, страдавших на фабриках и в шахтах, в течение долгого времени никто не обращал внимания. Тори вообще были враждебно настроены ко всяким изменениям, виги <шли заражены индивидуалистическим духом и считали недопустимым вмешательство закона в отношения между хозяевами и рабочими. Но в 1831 году один из самых строгих тори, Томас Садлер, предложил ограничить детский труд 10 часами в день. Произведенное обследование раскрыло бездну жестокости и страданий в области эксплуатации детского труда.

Когда Садлер потерял вследствие реформы свое депутатское место, за это взялся лорд Эшли, филантроп, впоследствии прославившийся под титулом графа Шефтсбёри. Ему удалось с помощью лорда Мельбурна, министра внутренних дел, добиться сокращения рабочего дня до 8 часов для детей, не достигших 13-летнего возраста, и ограничения продолжительности недельного труда 69 часами для подростков от 13 до 18 лет. Начало скромное, но интересное как показатель течения, которому с тех пор суждено было безостановочно развиваться.

Новый закон о бедных (1834). Эти важные реформы отвечали идеям среднего класса, занявшего с этого времени преобладающее положение. Мы упомянем теперь о реформе, которая совпадала и с интересами этого класса. Один буржуа сказал лорду Джону: «Я покупаю ружье, во-первых, для того, чтобы добиваться парламентской реформы, а во-вторых, для того, чтобы защищать свой дом против «черни». Это значит, что бедные слои начинали все более и> более пугать людей среднего и малого достатка.

Во время великих войн аристократия, бывшая хозяином положения, полагала, что она делает доброе дело, расширяя «закон о бедных» в пользу неимущих и в ущерб тощим кошелькам мелких собственников. Небольшой приход, плативший в 1801 году не более 11 фунтов налога для бедных, в 1832 году должен был уплачивать уже 367 фунтов. Помощь оказывалась на дому пропорционально числу детей. Таким образом официально зарегистрированный бедняк становился каким-то должностным лицом, избавленным от труда, а его брак — спекуляцией с целью увеличить доходность своего положения.

Кто же платил за все это? Богатые; но они оставались попрежнему богатыми, тогда как мелкие собственники прихода должны были отдавать последние гроши. Не раз мелкие фермеры предпочитали скорее бросить свое хозяйство, чем отдавать половину своих доходов на содержание бездельников. Некоторые местности сделались ареной гражданской войны; в других нищенство, сопровождаемое воровством, вызывало разорение и бесчинства. Тогда было предложено сильное средство в виде рабочих домов (workhouges), бывших в сущности не чем иным, как казармами или тюрьмами для бедных.

Но этот проект встретил сопротивление со стороны некоторых радикальных депутатов, предсказывавших революцию, если бедняки будут лишены пособия на дому. Однако при поддержке Пиля, Веллингтона, а в равной степени и Аль-торпа, билль все-таки был проведен в обеих палатах. К концу третьего года с момента применения этого билля было установлено, что общественные расходы по этой статье сократились наполовину [9] .

Распадение министерства вигов. Но все эти перемены не прошли безнаказанно. Выбитые из колеи плантаторы, избиратели, которых фабриканты, попавшие под надзор фабричной инспекции, перестали подкупать, наконец, оппозиционно настроенные радикалы мало-помалу отошли от либерального большинства, причем большая часть из них увеличила собой ряды сторонников терпеливого главы консервативной партии.

По обыкновению, толчок к обострению кризиса дала Ирландия. Когда лорд Россель предложил употребить излишек от ирландского десятинного сбора на светские нужды, три члена кабинета, наиболее близкие к торизму, — Стэнли, Грэхем и каннингит Робинсон, ставший лордом Рипоном, — подали в отставку. Тягостная перебранка между секретарем Литльтоном и О Коннелем, которые публично обвиняли друг друга во лжи, вынудила лорда Грея выйти в отставку, после чего в качестве главы министерства его заменил лорд Мельбурн.

Вильгельм IV только и выжидал удобного предлога, который дал бы ему возможность развязаться со сторонниками реформ. Последнее перемещение в министерстве, вызванное возведением лорда Альторпа в звание пэра, которое он унаследовал от своего отца, графа Спенсера, и показалось беспокойному и раздраженному монарху этим вожделенным предлогом. Рассчитывая на изменения в общественном мнении, он нашел возможным принудить кабинет Мельбурна к выходу в отставку. Это была последняя попытка министерского coup d'etat, которую позволила себе королевская власть в Англии.

Консервативная интермедия (ноябрь 1834 — апрель 1835 гг.). Вильгельм IV надеялся восстановить министерство Веллингтона, но герцог объяснил ему, что при перевесе, которым пользуется палата общин, глава правительства должен быть депутатом палаты. Он только согласился вести текущие дела с канцлером Линдхёрстом, пока Пиль не вернулся из Италии. Немедленный роспуск палаты сделался необходимым, и первый министр обратился к своим тамвортским избирателям с знаменитым манифестом: «Я смотрю на билль о реформе как на окончательное и не подлежащее отмене решение великого конституционного вопроса… Если дух, которым проникнут билль о реформе, понимается в том смысле, что мы должны жить в водовороте беспрерывных волнений, что государственные деятели могут рассчитывать на поддержку общественного мнения только в том случае, если пообещают немедленно исправить все то, что выставляется как злоупотребление… если в этом заключается дух этого билля, то я даже и не подумаю присоединиться к нему. Но если он обязывает нас лишь внимательно относиться к нашим гражданским и духовным учреждениям, для того чтобы мы твердо охраняли приобретенные права, устраняя в то же время действительные злоупотребления и удовлетворяя основательные требования, то я могу обязаться действовать в этом духе».