Том 5. Багровый остров (с иллюстрациями)
Шрифт:
Баев. Это кто такое? Ты, папа римский, брехал, что в монастыре ни одной души посторонней нету? Ну, будет сейчас у вас расстрел!
Паисий. Что вы!! Беженцы они из поселка. Беженцы… Прибежали!
Серафима. Товарищ, нас всех застиг обстрел в поселке. Ну, мы бросились в монастырь. Куда же нам деваться? (Указывая на Барабанчикову.) Вот женщина, у нее роды начинаются.
Паисий (сатанеет от ужаса, держится за ручку двери, каждую минуту готовый улизнуть. Бормочет). Господи, Господи, только это пронеси. Святый и славный великомученик Димитрий мироточец, твою же память празднуем сегодня.
Баев(передавая фонарик первому буденовцу). Свети! (Берет паспорт Барабанчиковой, читает.) Барабанчикова… замужняя… Где муж?
Барабанчикова громко и жалобно простонала.
Нашла место-время рожать! (Швыряет паспорт и обращается к Махрову.) Документ!
Махров. Вот документики. Я химик из Мариуполя.
Баев. Химик! Химики-ботаники!.. А как ты во фронтовой полосе, ботаник, оказался? Видно, скучно с добровольцем в Мариуполе?
Махров. Я продукты ездил покупать, огурчики…
Баев. Огурчики?..
На железной лестнице загрохотали шаги. Второй буденовец вбегает.
Что? Что?
Второй буденовец(тревожно). Товарищ Баев! Товарищ Баев! (Что-то шепчет Баеву на ухо.)
Баев. Да что ты врешь! Скудова?
Второй буденовец. Верно говорю… Главное, темно, товарищ командир…
Баев. Ну, ладно, ладно. Марш!..
Оба буденовца исчезают.
(Швыряет документы и начинает выходить. Проходя мимо Паисия, говорит тому.) Монахи, стало быть, не вмешиваются в гражданскую войну?
Паисий. Нет, нет…
Баев. Только молитесь? За кого же вы молитесь, сердце твое и печень? За Черного барона или за Советскую власть? А? Ну, ладно, до скорого свидания, химики. У, гнида безбородая! (Исчезает, погрозив всем на прощание револьвером.)
За окном глухая команда, топот, и все смолкает, как бы ничего и не было. Паисий часто и жадно крестится, зажигает свечи и исчезает.
Махров. Расточились… В форме… ишь ты., Недаром сказано: и даст им начертание на руцех или на челах их… Звезда-то пятиконечная…
Голубков. Что такое случилось здесь? (Шепотом Серафиме.) Здесь уже должны быть белые… Местность в их руках. (Громко.) Бой… отчего все это произошло? Отчего?
Барабанчикова(внезапно). Оттого это произошло, что генерал Крапчиков — задница, а не генерал!
Крупная пауза.
(Серафиме.) Пардончик, мадам.
Голубков(машинально). Ну?..
Барабанчикова. Ну что «ну»? Ему прислали депешу, что конница появилась, а он, язви его душу, в преферанс сел играть.
Голубков. Ну?
Барабанчнкова. Шесть без козырей объявил.
Махров. Ого-го-го, до чего интересная особа!
Голубков(насторожившись). Простите, вы не коммунистка?
Барабанчикова. Да ну вас!
Голубков. Простите, вы, по-видимому, в курсе дела. У меня были сведения, что здесь в Курчулане штаб генерала Чарноты стоял?
Барабанчикова. В Курчулане? Вон у тебя какие подробные сведения!
Серафима. Сергей Павлович!
Голубков. Нет, просто интересно узнать, что происходит…
Барабанчикова. Ну, был Чарнота! Как ему не быть! Был и весь вышел.
Голубков. А куда же он отправился?
Барабанчикова. В болото.
Махров. А откуда у вас столько сведения, дама?
Барабанчикова. Очень уж ты, архипастырь, любопытен.
Махров. Почему вы меня именуете архипастырем?!
Барабанчикова. Ну, ладно, ладно, нечего!
Паисий вбегает, подкрадывается к окну, затем гасит все свечи, кроме одной.
Голубков. Что еще?
Паисий. Ох, сударь! И сами не знаем, кого нам еще Господь посылает и будем ли мы живы к ночи. (Проваливается сквозь землю.)
Слышен глухой, миогокопытный топот.
Махров. Пожаловал кто-то. (Исподтишка крестится.)
На окне вспыхивает и танцует пламя.
Серафима. Пожар?
Голубков(всматриваясь). Нет, это факелы! (Прижимается к окну, глядит, потом оборачивается, глаза у него ошалевшие.) Ничего не понимаю. Серафима Владимировна, белые войска. Клянусь Богом, белые! Офицеры в погонах! (Вскрикивает.) Свершилось! Поймите, Серафима Владимировна, — белые!! Мы перешли фронт!
Барабанчикова(садится, закутанная в попону, говорит кисло). Ты, интеллигент! Заткнись мгновенно! Здесь не Петербург, а Таврия, коварная страна. «Погоны… погоны…» [Если на тебя погоны нацепить, это еще не значит, что ты стал белый. А ежели я себе красную звезду на голову надену, ты уж будешь передо мной плясать, Интернационал напевать?] А если отряд переодетый, тогда что?
Вдруг мягко ударил колокол, как басовая струна.