на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 5. Чертова кукла
на обложку

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

Он

Он принял скорбь земной дороги, Он первый, Он один, Склонясь, умыл усталым ноги Слуга – и Господин. Он с нами плакал, – Повелитель И суши, и морей. Он царь, и брат нам, и Учитель, И Он – еврей.

1915

Второе Рождество

Белый праздник, – рождается предвечное Слово, белый праздник идет, и снова – вместо елочной, восковой свечи, бродят белые прожекторов лучи, мерцают сизые стальные мечи, вместо елочной, восковой свечи. Вместо ангельского обещанья, пропеллера вражьего жужжанья, подземное страданье ожиданья, вместо ангельского обещанья.   Но вихрям, огню и мечу   покориться навсегда не могу,   я храню восковую свечу,   я снова ее зажгу   и буду молиться снова:   родись, предвечное Слово!   затепли тишину земную,   обними землю родную…

1915

Тогда и опять

Просили мы тогда, чтоб помолчали     Поэты о войне, – Чтоб пережить хоть первые печали     Могли мы в тишине. Куда тебе! Набросились зверями:     Война! Войне! Войны! И крик, и клич, и хлопанье дверями…     Не стало тишины. А после, вдруг, – таков у них обычай, –     Военный жар исчез. Изнемогли они от всяких кличей,     От собственных словес. И, юное безвременно состарев,     Текут, бегут назад, Чтобы запеть, в тумане щрежних марев,     На прежний лад.

1915

Без оправданья

М. Г-му

Нет, никогда не примирюсь.     Верны мои проклятья. Я не прошу, я не сорвусь     В железные объятья. Как все, пойду, умру, убью,     Как все – себя разрушу, Но оправданием – свою     Не запятнаю душу. В последний час, во тьме, в огне,     Пусть сердце не забудет: Нет оправдания войне!     И никогда не будет. И если это Божья длань –     Кровавая дорога, – Мой дух пойдет и с ним на брань,     Восстанет и на Бога.

1915

Страшное

Страшно оттого, что не живется – спится. И все двоится, все четверится. В прошлом грехов так неистово много, Что и оглянуться страшно на Бога. Да и когда замолить мне грехи мои? Ведь я на последнем склоне круга… А самое страшное, невыносимое, – Это что никто не любит друг друга…

1916

Сентябрьское

Полотенца луннозелсные на белом окне, на полу. Но желта свеча намоленая под вереском, там, в углу. Протираю окно запотелое, в двух светах на белом пишу… О зеленое, желтое, белое! Что выберу?.. Что решу?

1916

Сегодня на Земле

    Есть такое трудное,     Такое стыдное.     Почти невозможное –     Такое трудное: Это – поднять ресницы И взглянуть в лицо матери, У которой убили сына. Но не надо говорить об этом.

1916

Непоправимо

Н. Ястребову

Невозвратимо. Непоправимо. Не смоем водой. Огнем не выжжем. Нас затоптал, – не проехал мимо! Тяжелый всадник на коне рыжем. В гуще вязнут его копыта, В смертной вязи, неразделимой… Смято, втоптано, смешано, сбито – Все. Навсегда. Непоправимо.

1916

«Говори о радостном»

В. Злобину

Кричу – и крик звериный… Суди меня Господь! Меж зубьями машины Моя скрежещет плоть. Свое – стерплю в гордыне… Но – все? Но если все? Терпеть, что все в машине? В зубчатом колесе?

Ноябрь 1916

На Сергиевской

Н. Слонимскому

Окно мое над улицей низко,     низко и открыто настежь. Рудолипкие торцы так близко     под окном, раскрытым настежь. На торцах – фонарные блики,     на торцах все люди, люди… И топот, и вой, и крики,     и в метании люди, люди… Как торец, их одежды и лица,     они, живые и мертвые, – вместе. Это годы, это годы длится,     что живые и мертвые – вместе! От них окна не закрою,     я сам – живой или мертвый? Все равно… Я с ними вою,     все равно, живой или мертвый. Нет вины, и никто – в ответе,     нет ответа для преисподней. Мы думали, что живем на свете…     но мы воем, воем – в преисподней.

Ноябрь 1916

Юный март

Пойдем на весенние улицы, Пойдем в золотую метель. Там солнце со снегом целуется И льет огнерадостный хмель. По ветру, под белыми пчелами, Взлетает пылающий стяг. Цвети меж домами веселыми Наш гордый, наш мартовский мак! Еще не изжито проклятие, Позор небывалой войны. Дерзайте! Поможет нам снять его Свобода великой страны. Пойдем в испытания встречные, Пока не опущен наш меч. Но свяжемся клятвой навечною Весеннюю волю беречь!

8 марта 1917

Вся

Милая, верная, от века Суженая,     Чистый цветок миндаля, Божьим дыханьем к любви разбуженная,     Радость моя – Земля! Рощи лимонные – и березовые,     Месяца тихий круг. Зори Сицилии, зори розовые, –     Пенье таежных вьюг. Даль неохватная и неистовая,     Серых болот туман – Корсика призрачная, аметистовая     Вечером, с берега Канн. Ласка нежданная, утоляющая     Неутолимую боль, Шелест, дыханье, память страдающая,     Слез непролитых соль, – Всю я тебя люблю, Единственная,     Вся ты моя, моя! Вместе воскреснем, за гранью таинственною,     Вместе, – и ты, и я!

1917

Почему

О Ирландия, океаиная, Мной невиданная страна! Почему ее зыбь туманная В ясность здешнего вплетена? Я не думал о ней, не думаю, Я не знаю ее, не знал… Почему так режут тоску мою Лезвия ее острых скал? Как я помню зори надпенные? В черной алости чаек стон? Или памятью мира пленною Прохожу я сквозь ткань времен? О Ирландия, неизвестная! О Россия, моя страна! Не единая ль мука крестная Всей Господней земле дана?

Сентябрь 1917

Гибель

    Близки кровавые зрачки, дымящаяся пеной пасть… Погибнуть? Пасть?     Что – мы? Вот хруст костей… вот молния сознанья перед чертою тьмы… И – перехлест страданья… Что мы! Но – Ты? Твой образ гибнет… Где Ты? В сияние одетый, бессильно смотришь с высоты?     Пускай мы тень. Но тень от Твоего Лица! Ты вдунул Дух – и вынул? Но мы придем в последний день, мы спросим в день конца, – за что Ты нас покинул?
1-107108109110111112113114115116117118119120121-128
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com