Чуть к тетради склонишь ухоИ уткнешь в бумагу взор —Над щекой взовьется мухаИ гундосит, как мотор…Сорок раз взмахнешь рукою,Сорок раз она взлетитИ упорно — нет покою! —Над ресницею жужжит.Рядом блюдечко с вареньем…Почему же, почемуЭто глупое твореньеЛезет к носу моему?!Дети, спрашиваю вас:Неужели так я лаком?Разве нос мой — ананас?Разве щеки — пышки с маком?Хлопнул в глаз себя и в ухо…И не пробуй… Не поймать!Торжествуй, злодейка муха,—Я закрыл свою тетрадь…<1926>
Сон сел у подушки,Склонясь в тишине…Толстушке-ВерушкеПриснилось во сне:Сидит она в сквереС подругою Мэри,Надела очкиИ вяжет чулки…Зеленые ивыРазвесили гривы,Колышется пруд,И пчелки поют.А рядом их папы,Надвинувши шляпыИ выпучив глазки,В плетеной коляскеСосут кулачки.Разрыли пеленкиИ, вздернув ножонки,Мычат, как бычки.Вдруг папа Веруши,Встав в позу борца,Вцепляется в ушиДругого отца…А тот его соскойПо пальцам с размаха!Скворец под березкойПодпрыгнул со страха…Перинки вздыбились,Коляска — торчком,Папаши свалилисьИ вьются волчком…Со спинки скамьиПищат воробьи,Две злых собачонкиРвут с треском пеленки…Лай, крики и стон…Девчонки рыдаютИ с разных сторонОтцов разнимают…Проснулась Верушка:Вокруг — тишина.Под локтем подушка,А сбоку — стена.Проснулась, и села,И шепчет: «ЗачемЗа ужином съелаЯ с булкой весь крем?..А дыня? А каша?А порция зраз?..Ведь тетя ЛюбашаТвердила не раз:„Когда набиваютЖивот перед сном,—Тогда посещаютКошмары потом“».<1926>
Плик-плик!Облака висят, как тряпки…Ветер бросил нас охапкойНа проезжий грузовик…Мокры крыши, стены, стекла, Даль промокла,На платанах, на каштанахЛистья в ржавых пестрых ранах…Стонет мокрый паровик,Под ногами ноет слякоть,В сквере — мгла, дорожки — мякоть… Плик! Плик-плик!Вон на площади балкон!..На веселый детский крикМы летим со всех сторон,—Смотрим в окна, льнем, струимся,Барабаним, веселимся: За окномДети в комнате зеленой —В спальне ярко освещенной,Все поставили вверх дном!Табуреты, стулья, столик…На полу постельный ролик,Сбит за печку половик… Плик! Плик-плик!Даль туманна, ветер дик…Уползая вниз во мглу,Отправляясь в путь свой дальний,Мы не так уже печальны:Там ведь лето на полу!И у нас своя игра,— Живо, живо,Собирайтесь торопливоС улиц, с крыш и со двора…По канавам лейтесь гулко,Вдоль глухого переулка,Прямо в реку… а с рекойПрибежим к стране морской:Ясный воздух, теплый юг,Гор лиловых полукруг,Золотистый солнца лик…Сестры, живо! Плик-плик-плик…1926, октябрь
Обезьянка смотрит с ветки:— Что за штука вьется вбок?Обезьянья мама сверхуОтвечает: «Мотылек».«Можно есть?» — «А ты попробуй».—Обезьянка лапки врозь.Хлоп! И смотрит: на ладошкахПыль и усики — хоть брось…Водит носом, лижет лапки,—Обезьянке невдомек:И не сладко, и не пахнет…Где же этот мотылек?!
2. ГИЕНА
Гиена такая мерзкая.Морда у нее дерзкая,Шерсть на загривке торчком,Спина — сучком,По бокам (для чего — непонятно)Ржавые пятна.Живот — грязный и лысый,Пахнет она керосином и крысой…Ткнется в решетку — хвост у ноги,Глаза — как у Бабы Яги.А мне ее жалко…Разве ей не обидно?Даже моль, даже галкаСимпатична и миловидна.Мне объяснила невеста дядиволодина,Тетя Аглая:«Почему она злая?Потому что уродина».
3. ДЕВОЧКА И БЕЛАЯ МЕДВЕДИЦА
Сидит медведица в каменной ванне…Белоснежная шубка, когти, как жесть.У нее ни папы, ни мамы, ни няни,Кто ей понравится, отдает тому честь.Плещет водою направо-налево,Ни мыла, ни щетки, ни отрубей…Сидит себе в шубке, как королева,И смотрит задумчиво на голубей.Но быть человеческой девочкой тяжко:Мыло так щиплет глаза и язык!А если полезешь в ванну в рубашке,Поймают за хвост и подымут крик.
4. МОРСКАЯ СВИНКА
Морская? А где ж это море?Не люблю я таких небылиц:Она живет в коридоре,В ящике из-под яиц.Клок белый, клок черный, клок рыжий,—Как будто чертик морской.У бабушки есть в ПарижеЗнакомый химик такой.Скажешь ей: «Здравствуй, душка!»Она равнодушно молчит.Нахохлится, словно подушка,И грызет прошлогодний бисквит.Но ночью — совсем другое!Вдруг вскочит, как домовой,И яростно рвет обоиПод самой моей головой.1928 Париж
Паркет наш гладок, как каток,Но щетка велика,—Она, как бес, под кресло вбок Летит из-под носка.За щеткой прыгнул рыжий кот.Отдай, несносный зверь!Я снова тру, раскрывши рот, Но щетка мчится в дверь.Поймал, надел — пляшу и труИ вдруг с размаху — хлоп!Кот сзади ловит за икру, Горит — пылает лоб.Заплакать, что ли? Нет, нельзя!Мужчины не ревут.Но слезы катятся, скользя. И шишка — тут как тут.Прижал ко лбу я крепко нож,Сталь холодна, как лед.Ни-ни, не хныкать! Больно?! Что ж… До свадьбы заживет.1929
Он проснулся на заре… Нос в подушке, Одеяло на макушке,—Он лежит, как крот в норе.«Тюфячок, скажи мне слово».«Я набит морской травой,Но трава была живой: Колыхалась, ВолноваласьВ лад с подводной синевой.Там звезда в пучине зябкойШевелила алой лапкой…Проплывали в стеблях рыбы,Пуча круглые глаза.Над водою — бирюзаИ утесов рыжих глыбы».«А русалки, тюфячок?»«По волшебному рассказу,Их скрывала глубина…Но среди травы ни разуНе плескалась ни одна.В лунный час сверкала гладь,—Кто-то там вверху купался…Чей-то голос раздавался.Кто? Трава должна молчать».«Осьминог в траве сидел?»«Он запутался бы в ней.Он таился средь камней,Как пират в морском ущелье».«Ай! Ты слышишь, под постельюЗлые щупальцы шуршат…»«Ты не бойся, это мышкаТащит в норку шоколад. Спи, мальчишка!На заре все дети спят».Кто гудит? Прибой иль прялка?Столик гнется, как лоза.Пляшут солнечные спицы,—Из окна плывет русалка,Дует в сонные ресницыИ велит закрыть глаза.1929
На потной трубе насосаСидит смешной лягушонок.Он смотрит в синее небо,Как кроткий, притихший ребенок.Над ним качаются сосны,Сорока вверху промелькнула,Колодец полон прохладыИ воздух дрожит от гула.Вверху колесо распелось,Струя плеснула в колоду.Он слушает, смотрит и дышит,—Там люди качают воду…У края колодца фоксикТанцует и скалит зубы.Попробуй, достань-ка, разбойник!Какой ты глупый и грубый…И вот колесо замолчало.Опять тишина в колодце.Луч солнца дрожит на зверюшке,На маленьком кротком уродце.Сползает вниз лягушонок,—Внизу так влажно и сонно…А фоксик в истерике пляшетИ смотрит в черное лоно.<1929>
Треск цикадный так звонок…Море — солнце — лоза.На оливе козленок.Под оливой — коза.Он взбежал на верхушкуПоглазеть на залив,На лесную опушку,На щербатый обрыв.Шея — вправо и влево:Волн искристая сталь,Гул лесного напеваИ холмистая даль…Ножки резвые крепкоРастопырились вбок,И копытца так цепкоОперлись о сучок.Смотрит зорко и важно,—Воздух дымчато-сиз…Засвистал я протяжно,Поманил его вниз.Встрепенулся, нагнулся,И с сучка на сучок,Вскинув ножки, метнулсяИ стремглав наутек…Вдоль мимоз и сарая,Мимо фермы пустой,Белой спинкой мелькая,Скрылся в чаще густой.А коза на веревкеНаклонила рога,Я ей бросил морковку,—Не берет от врага,Злится, рвется из кожи,Верещит: «Караул!К нам подкрался прохожийИ козленка спугнул…»<1929>