на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 5. Стихотворения, проза
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Кабарга

Хранит самец пьянящий дух в мешочке, И, как цветок, приманивает мух, Так кабарга-самец для молодух Таит духи в волшебном пузыречке. Идет, роняя мускусные точки. Неволящий, несущий чары дух, Любовь чрез запах размышляет вслух, Набат к любви струят кусты и кочки. Плывет, зовет, звонит и ранит мгла. Как дождь жемчужный, цвет повис черемух. Сосна, и та от страсти расцвела. И там, где орхидеи на изломах Утесы расцветили, как снега, В безумном духе любит кабарга.

Шествие кабарги

Влюбленная проходит кабарга, Средь диких коз колдунья аромата. Вослед нее пахучая утрата, Под ней душисты горные луга. Пьянящий мускус. Смыты берега Бесстрастия. Любовь здесь будет плата. И любятся с рассвета до заката. Но прежде – бой. В любви сразить врага. Самец самцу противоставит бивни. Алеют у сильнейшего клыки. Сперва гроза. Лишь за грозою ливни. Ждет самка. В мире бродят огоньки. В одном любовном запахе и рае Сибирь, Китай, Тибет и Гималаи.

Цвет страсти

Багряный, нежно-алый, лиловатый, И белый-белый, словно сон в снегах, И льющий зори утра в лепестках, И жаркие лелеющий закаты, – Пылает мак, различностью богатый, Будя безумье в пчелах и жуках, Разлив огня в цветочных берегах, С пахучей грезой сонно-сладковатой. Когда же он роняет лепестки, Ваяет он кувшинчик изумрудный, Где семя накопляет с властью чудной. Сны напевать. В тех снах – объем реки. Дневное – в зыбях, в дали многогудной. И хмель густой вместил века в цветки.

Пчела

Мне нравится существенность пчелы, Она, летя, звенит не по-пустому, От пыльника цветов дорогу к грому Верней находит в мире, чем орлы. Взяв нектар в зобик свой, из этой мглы Там в улье, чуя сладкую истому, Мед отдает корытцу восковому, В нем шестикратно утвердив углы. Из жала каплю яда впустит в соты, Чтоб мед не забродил там. Улей – дом. Цветы прошли – пчела забылась сном. Ей снится храм. В сияньи позолоты Иконы. Свечи. Горпия высоты, И хор поет. И колокол – как гром.

Незримые исполины

Огромная объемность инфузорий, Незримая среди безвестных троп, Мгновенно зрима, лишь взгляни в потоп, Чрез волшебство побудь в кишащем хоре. Вот, капля влаги – бешеное море. У каждой твари есть и рот, и лоб. Одна другой – живой и жадный гроб. Их мчит циклон. Их жизнь – в горячем споре. Одна – как некий исполинский зонт. Другая – конь в кошмарном сновиденье. Какой у них безмерный горизонт. Нет, малы не они, а наше зренье, – Как лишь размерно грузен мастодонт В ликующих пирах миротворенья.

Зверь

Сто сорок саженей чудовищной длины, Приди в четырнадцать размерного сонета. Тот земноводный зверь, он ведал только лето И смену летних дней на пламени весны. Левиафан морей, где грузный ход волны Был продвижением тяжелого предмета. И воздух был густой. И мало было света. Но жаркие пары пыланьем пронзены. Здесь мало что уму. Но все для сладострастья. Хранилище любви, спинной его хребет Был длительная хоть, где размышленья нет. Он в летописи дней – одна страница счастья. Я думаю о нем, когда погаснет свет, И за стеной моей, и в сердце стон ненастья.

Луна и Солнце

Луна, через меня, струит мечту, А солнце через свет творит созданья. Но сердцу что виднее, чем мечтанье? Напев луне наряднее сплету. Как солнечную встретить красоту? Немею в ослепленьи обаянья. Я с солнцем знаю счастие ваянья, С луной горю и гасну налету. Всего видней летучее горенье. Ваянья ломки. У стает рука. Ручей поет звучнее, чем река. Мечта – правдиво-нежное влюбленье. Она прядет из зыби огонька. Огонь погас. Но зыбь живет века.

Человек

Весь человек есть линия волны. Ток крови, в руслах жил, как по ложбинам. Строенье губ, бровей, зрачок с орлиным Полетом к Солнцу. Волны. Струи. Сны. Мы влагой и огнем воплощены. И нашу мысль всегда влечет к глубинам, И тот же знак ведет нас по вершинам. Нам любо знать опасность крутизны. От Солнца мы, но мы из Океана. Индийский сон. На влаге мировой, На вечном мигу лик являя свой, – С зарей, велящей просыпаться рано, Раскрылся чашей лотос голубой. И бог в цветке. А жизнь цветка медвяна.

Сон девушки

Она заснула под слова напева. В нем слово «Мой», волнение струя, Втекало в слово нежное «Твоя». И в жутко-сладком сне застыла дева. Ей снилось. Нежно у нес из чрева Росла травинка. Брызгал плеск ручья. Красивая нестрашная змея Ласкалась к ней. И стебель вырос в древо. Ушли густые ветви в небеса. В них золотились яблоки и птицы, Качались громы, молнии, зарницы. И вырос лес. И выросли леса. И кто-то перстень с блеском огневицы Надел на палец избранной царицы.

Ребенок

Ребенок, пальчик приложив к губам, Мне подарил волшебную картинку. Он тонкую изобразил былинку, Которая восходит к небесам. Горело солнце желтым шаром там. Былинка, истончившись в паутинку, Раскрыла алый цветик, котловинку, Тянувшуюся к солнечным огням. Цветок, всем лепестковым устремленьем, Был жадно к лику солнца наклонен. Но не с любовью, а с мятежным рденьем. Хочу тебя превосходить гореньем. И солнце, чтоб рубин был побежден, Спустилось книзу с заревым смиреньем.

Печати

Смотреть печати давних прохождений, Расчислить спектр, пронзивший хрустали, Читать страницы прошлого Земли, Следы зверей, листы иных растений, Почуять сонмы диких привидений, Прозреть объем существ, как корабли, Как грузные утесы, что могли Сходиться для любленья и борений. В застывшей янтарем цветной смоле Увидеть четко маленькую мушку, Вот как она гнала свою подружку, Чтобы ее обнять в любовной мгле. И чувствовать, что так же ты лишь строчка В Поэме Мира. Всклик, вопрос и точка.
123456789101112-97
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com