ЖАНРЫ

Том 6. Одна любовь. Небо голубое. Соборный благовест
Шрифт:

Девочка Луна

Ты хочешь, девочка луна, Скользящая в просторах неба Отведать горнего вина И нашего земного хлеба. Одежды золотая сеть Пожаром розовым одела Так непривыкшее гореть Твоё медлительное тело. Вкусив таинственную смесь Того, что в непонятном споре Разделено навеки здесь, Поёшь ты в благодатном хоре. Твой голос внятен только мне, И, опустив глаза, я внемлю, Как ты ласкаешь в тишине Мечтательною песней землю.

Челнок

В прозрачной тьме прохладный воздух дышит, Вода кругом, но берег недалёк, Вода челнок едва-едва колышет, И тихо зыблет лёгкий поплавок. Я – тот, кто рыбу ночью тихо удит На озере, обласканном луной. Мне дрозд поёт. С чего распелся? Будит Его луна? Иль кто-нибудь Иной? Смотрю вокруг. Как весело! Как ясно! И берег, и вода, – луне и мне Всё улыбается и всё прекрасно. Да уж и мне не спеть ли в тишине?

Звёздам

В небе звёзды ярко блещут, Дали светом осиянны. Мысль моя летит с тоскою В те неведомые страны, Где сияют эти звёзды, Где толпы миров кружатся, И напрасные вопросы На душе моей родятся: Есть ли там такие ж люди? Правят так же ль ими страсти? Так же ль дики там и злобны Бед бессмысленных напасти?

Озеро

Спокойно озеро, широко, Как чаша полная водой, Зарёй подернуто с востока, Хранит пленительный покой. Одета дымкой розоватой, Не шелохнётся осока, Туманом скрыта, словно ватой, Вдаль убежавшая река. Прилив бодрящей, свежей сырости Отрадно душу веселит: Казалось, где б тревоге вырасти, – А всё ж она томит, Томит отравой сладко-горькой Слезами кроет даль, И я, любуясь алой зорькой, Сам не пойму, о чём печаль? Хочу ль сказать я солнцу: «Брызни В туман потоками лучей, И жарким веянием жизни Тишь приумолкшую обвей»? Иль жалко мне, что обаяние Прохлады утренней сбежит И солнца гордого сияние Опять мне очи утомит?

Ариадна («Где ты, моя Ариадна?..»)

Где ты, моя Ариадна? Где твой волшебный клубок? Я в Лабиринте блуждаю, Я без тебя изнемог. Светоч мой гаснет, слабея, Полон тревоги, стою, И призываю на помощь Мудрость и силу твою. Много дорог здесь, но света Нет и не видно пути. Страшно и трудно в пустыне Мраку навстречу идти. Жертв преждевременных тени Передо мною стоят. Страшно зияют их раны, Мрачно их очи горят. Голос чудовища слышен И заглушает их стон. Мрака, безумного мрака Требует радостно он. Где ж ты, моя Ариадна? Где путеводная нить? Только она мне поможет Дверь Лабиринта открыть.

Две вьюги

Две пламенные вьюги В безумстве бытия, То были две подруги, Любовь и смерть моя. Они кружились обе, Огонь и дым вия, В неистощимой злобе Все правды затая. Венцы на них сияли. В одном венце змея Оранжевой эмали Вилась, в другом – струя.

Череда

По тощим нивам бытия Влачатся две жены, – Смерть впереди, Жизнь позади. Из них одна лишь смерть вольна, А жизнь идёт рабой За нею вслед, – Ей воли нет. И смерть могучею рукой Ломает всё и мнёт, – Что бросит смерть, То жизнь берёт.

Тишина

Земным не прельщайся, Земные надежды губи, От жизни отвращайся, И смерть возлюби. Не обманет она, В ней утешение, – Тишина, Забвение.

Утешающий свет

В тёмный час на иконы Безнадёжно гляжу, И закрыты каноны, И молитв не твержу. Безобразны и дики Впечатления дня. Бестревожные лики, Утешайте меня! От бесстрастного взора Прямо в душу мою Я греха и позора Никогда не таю. Не от мира исходит Утешающий свет, И не к жизни приводит Нерушимый завет. Что мне мир! Он осудит Иль хвалой оскорбит. Тёмный путь мой пребудет Нелюдим и сокрыт.

Предел

Горящий брат

«Над землёю ты высок, Ярок, жарок и жесток. Солнце, брат горящий наш, Что возьмёшь и что ты дашь?» – «Унесу и принесу За подарок лучший дар. В чашу всю сберу росу, Дам тебе живой загар. Был ты робок, слаб и бел, Будешь тёмен, твёрд и смел, Кровь смешаешь с влагой рос, – Жаждет распятый Христос». – «Солнце, наш горящий брат, Низведи Христа с креста! У твоих лазурных врат Наша чаша налита».

Бренное

Упрекай меня, в чём хочешь, – Слёз моих Ты не источишь, И в последний, грозный час Я пойду Тебе навстречу И на смертный зов отвечу: «Зло от Бога, не от нас!» Он смесил с водою землю, И смиренно я приемлю, Как целительный нектар, Это Божье плюновенье, Удивительное бренье, Дар любви и дар презренья, Малой твари горний дар. Этой вязкой, тёплой тины, Этой липкой паутины Я сумел презреть полон. Прожил жизнь я, улыбаясь, Созерцаньям предаваясь, Всё в мечты мои влюблён. Мой земной состав изношен, И куда ж он будет брошен? Где надежды? Где любовь? Отвратительно и гнило Будет всё, что было мило, Что страдало, что любило, В чём живая билась кровь. Что же, смейся надо мною! Я слезы Твоей не стою, Хрупкий делатель мечты. Только знаю, Царь Небесный, Что голгофской мукой крестной Человек страдал, не Ты.

Светлый лик

Порой гордыни дух лукавый Своим крылом души коснётся, И злоба мстительной отравой В душе надменной разольётся, И затемняется сознанье Неправды тягостною мглою. Но лишь одно воспоминанье В моей душе взойдёт зарёю, – Исчезнут вмиг, как тени ночи, Гордыни мрачной наважденья, И снова зорки станут очи, И снова ясны впечатленья. И над душой моей смиренной Тогда сияет образ ясный: Взор, дивной мыслью вдохновенный, Лик величавый и прекрасный, Бедна одежда, босы ноги, Уста с улыбкою привета. Нельзя мне сбиться с Ним с дороги. То – Иисус, Владыка света.

Расточитель

Измотал я безумное тело, Расточитель дарованных благ, И стою у ночного предела, Изнурён, беззащитен и наг. И прошу я у милого Бога, Как никто никогда не просил: «Подари мне ещё хоть немного Для земли утомительной сил! Огорченья земные несносны, Непосильны земные труды, Но зато как пленительны вёсны! Как прохладны объятья воды! Как пылают багряные зори! Как мечтает жасминовый куст! Сколько ласки в лазоревом взоре И в лобзании радостных уст! И ещё вожделенней лобзанья, Ароматней жасминных кустов Благодатная сила мечтанья И певучая сладость стихов. У Тебя, милосердного Бога, Много славы, и света, и сил, Дай мне жизни земной хоть немного, Чтоб я новые песни сложил».
Поделиться с друзьями: