Чтение онлайн

Молчание. Монастырский, покуривая, наслаждается видом товарища.

Монастырский. Ты счастлив, Миша?

Таежников. Счастлив? Право, не знаю. Должно быть, счастлив, а то как же?

Монастырский. Знаешь, как мне представляется этот вечер, когда они пришли? Его тайное значение — понимаешь? Будто это — Введение во храм, праздник… понимаешь?

Таежников (задумчиво).Да, пожалуй.

Монастырский (значительно и тихо).Понимаешь: «Восстань, пророк — и виждь и внемли — исполнись волею моей — и, обходя моря и земли — глаголом жги сердца людей»! (Полным голосом.)«Глаголом жги сердца людей»! (Значительно поднимает руку с папиросой.)

Таежников встает и беспокойно ходит по комнате, хмурясь и кусая губы.

(Нерешительно.)Конечно, тут речь идет о пророке, и, может быть, это не совсем удачное сравнение, но….

Таежников (резко).Не в этом дело. Глаголом жги сердца людей — тебя это особенно. поражает, да? Нет, милый, тут дело в другом… вот: исполнись волею моей! Я, брат, человек не робкий, я даже дерзкий человек, но когда я представляю это (тихо и значительно)исполнись волею моей— мне страшно до дрожи, до холода в спине! Ты понимаешь: чьяэто воля?

Монастырский (тихо).Понимаю.

Таежников. Хочется бежать, как трусу, укрыться одеялом с головой… так это страшно и невыносимо! А вдруг не выдержу? А вдруг — предам?.. мало ли пророков изменяло своему священному долгу! А если еще хуже: погрязши в тину мелочей, предавшись суете бегущих дней, в заботах о ничтожном и земном — забуду я священные глаголы и подменю их… кимвалом бряцающим!.. Страшно, Егор. А впрочем… вздор все это, нервнические бредни. Какие там глаголы! Буду литератором, как и многие другие, вот и все. — Нам надо трогаться. Егор, нынче вечером я опять у них, какое-то собрание. Все готово?

Монастырский. Все. (Хмуро.)Скрытый ты человек, Михаил: иногда даже обидно.

Таежников. Не обижайся, я тебя люблю. Пустяки, брат. Что ж… разве взглянуть на эти стены, проститься с ними… выйди сюда, Егор.

Выходит на середину, осматривается задумчиво; Монастырский также.

Монастырский. Бедность!

Таежников. Печальное и темное жилище: воздух тяжел, как в склепе, и так мутен этот нищенский свет! А живут… (Задумывается.)

Монастырский. И ты жил.

Таежников. Да, жил.

Монастырский. А пройдет время, и все это, печальное и темное, станет в воображении, как милый призрак… Вот тут мы в стуколку играли, когда они вошли…

Таежников (усмехаясь).А вот тут, на полу, я пьяного Горожанкина полотенцем связывал, а он меня за палец укусил… Идем!

Идут в маленькую комнату. Монастырский сзади.

Монастырский. Миша!.. Нет, я о личном (смущаясь)…хочу я у тебя совета попросить. Видишь ли, в чем история: приглашают меня на зиму в провинцию, и знаешь, того… в оперу!

Таежников (радостно).Да что ты! Это история!

Монастырский. Кха… да, история. Неважная, конечно, опера, провинциальная, но после моих подвигов в саду «Кинь-грусть» это — как бы тебе сказать — карьера, да. Пустяки, в сущности: импресарио один меня увидел, когда я Ахилла выкамаривал. (Поет.)Я Ахилл-хил-хил…

Таежников (взволнованно).Не балагань, пожалуйста. Так вот как, а?

Монастырский. Пока царей и жрецов буду петь: он нашел во мне этакую величественность; и походка, говорит, достаточно журавлиная…

Таежников. Оставь! (Ходит, поглядывая на скромно Сидящего Монастырского.)Так вот как! Ах ты, рожа! Да, да, конечно — и ты отсюда, и я. И вдруг… пройдет десяток лет и… (Останавливается перед Монастырским.)Егор, ты воображаешь?

Монастырский (тихо). Воображаю.

Счастливо и задумчиво улыбаясь, смотрят друг на друга.

Таежников (тихо и вдумчиво).Ах ты, рожа!..

Монастырский (расплываясь в улыбке).Мы уж вчера и договорчик смахлевали, я уж и денег на фрак взял… (Хватаясь за голову, как от зубной боли.)Миша, подумай: я — во фраке!

Смеются.

Что будет с капитаном, когда увидит!..

Таежников (смеясь).Да, я думаю! (Что-то вспоминая.)Да, с капитаном… я ведь с тех пор его и не видал. А что Татьяна Тимоф… Таня, я и ее что-то не вижу?

Монастырский. Ее я видел сегодня… ничего. Здорова. Вчера я их с Полиной видал.

Таежников. Ну — идем.

Монастырский (медлит).Идем, брат, идем… (Смотрит на большие серебряные часы-луковицу.)Двадцать две минуты пятого, рано еще.

Таежников (с любопытством, протягивая руку).Покажи часы.

Монастырский. Нет, это старые, выкупил вчера. Еще отцовские, ты их знаешь.

Таежников. Да, знаю… Ну… что ж ты? Чего ты мнешься?

Монастырский. Не осуди, Михаил, не выслушав, будь справедлив! Я всегда был твоим вернейшим и преданным другом и, ежели я решился… или, вообще, невпопад, то… Составили мы тут один заговорчик против тебя, хотим уловить вашу милость в некоторые сети…