Милая мать, ты – Мадонна,А твой сын – младенец Христос.Учи его умирать без стона,Учи его страдать без слёз.Больше ничего от тебя не надо,Его судьбы ты никогда не поймёшь.Завидишь сени Гефсиманского сада, –Сама вонзи себе в сердце нож.
Земле
В блаженном пламени восстаньяМоей тоски не утоля,Спешу сказать мои желанья Тебе, моя земля.Производительница хлеба,Разбей оковы древних меж,И нас, детей святого неба,Простором вольности утешь.Дыханьем бури беспощадной,Пожаром ярым уничтожьЗаклятья собственности жадной,Заветов хитрых злую ложь.Идущего за тяжким плугомСпаси от долга и от клятв,И озари его досугомЗа торжествами братских жатв.И засияют светлой волейТруда и сил твои поляВо всей безгранности раздолий Твоих, моя земля.
Баллада о высоком доме
Дух строителя немеет,Обессиленный в подвале.Выше ветер чище веет,Выше лучше видны дали,Выше, ближе к небесам.Воплощенье верной чести,Возводи строенье вышеНа высоком, гордом месте,От фундамента до крышиВсё открытое ветрам.Пыль подвалов любят мыши,Вышина нужна орлам.Лист, ногою смятый, тлеетНа песке, томясь в печали.Крот на свет взглянуть не смеет,Звёзды не ему мерцали.Ты всходи по ступеням,Слушай радостные вести.Притаившись в каждой нише,И к ликующей невестеПриникай всё ближе, тише,Равнодушный к голосамПетуха, коня и мыши.Высота нужна орлам.Сердце к солнцу тяготеет,Шумы жизни замолчалиТам, где небо пламенеет,Туч расторгнувши вуали.Посмотри в долину, – тамФлюгер маленький из жести,К стенкам клеятся афиши,Злость припуталася к лести,Люди серые, как мыши,Что-то тащат по дворам.Восходи же выше, выше,Высота нужна орлам.
Послание:
Поднимай, строитель, крышиВыше, выше к облакам.Пусть снуют во мраке мыши,Высота нужна орлам.
Heures melancoliques
«Le jour n'est charmant qu'`a sa fin…»
Le jour n'est charmant qu'`a sa fin,Il est calme, le dernier ^age.Croyez bien les paroles sages:Le jour n'est charmant qu'`a sa fin.Les tumultes vont au matin,M`echants Sataniques mirages.Le jour n'est charmant qu'`a sa fin,Il est calme, le dernier ^age.
«Quelle joie, presque enfantine…»
Quelle joie, presque enfantine,Marcher nu-pieds par le chemin,Bien qu'un sac leger `a la main!Quelle joie, presque enfantine?!Bien loin de la fierte maligneChanter les hymnes au matin.Quelle joie, presque enfantine,Marcher nu-pieds par le chemin!
«Tout defeuille, comme `a Paris en hiver…»
Tout defeuille, comme `a Paris en hiver,Le boulevard s'etend, devant les fen^etres.Dans un petit cafe j'ecris ces mes versQui sonnent toujours en penetrant mon ^etre.Le voudrais bien ^etre loin, tres loin d'ici,Dans cette ville de sainte Genevi`eve,O`u j'oublierai touts mes mechants soucis,O`u je decouvrirai l'azur de mes r^eves,O`u je trouverai la force de t'aimer,Ma Bussie, ma malheureuse patrie!Si je ne reviens `a toi jamais, jamais,Tu sera toujours ma douce r^everie.
Suicide Ardent
Dans cette ville o`u la mort fangeuse r`egne,Croyez vous, bleu^atres feux, que je vous craigne?Je couvrirai mon po^ele avec vous, feux,Quels que vous ayez `ete rouges ou bleux.M'arrive-t-il l'aventure malheureuse?Je murmurerai `a soi une berceuse.Le ne veux pas qu'il fasse chez moi tres froid.Quant au reste, ce tout est egal pour moi.
«En court v^etement…»
En court v^etementNu-pieds et nu-jambesFaisant mes iambesLe marche ga^iment.La douce poussi`ere,Si fine et leg`ere,Prend mes exacts pasQue sur cette routeTres longtemps, sans doute,On ne verra pas.Silence, silence!M^eme le vent dort.Seul un soleil d'orAu ciel se balance.
Утешения
«Бессмертною любовью любит…»
Бессмертною любовью любитИ не разлюбит только тот,Кто страстью радости не губит,Кто к звёздам сердце вознесёт,Кто до могилы пламенеет, –Здесь на земле любить умеетОдин безумец Дон-Кихот.Он видит грубую Альдонсу,Но что ему звериный пот,Который к благостному солнцуТруды земные вознесёт!Пылая пламенем безмерным,Один он любит сердцем верным,Безумец бедный, Дон-Кихот.Преображает в ДульцинеюОн деву будничных работИ, преклоняясь перед нею,Ей гимны сладкие поёт.Что юный жар любви мгновеннойПеред твоею неизменнойЛюбовью, старый Дон-Кихот!
«Предвестие отрадной наготы…»
Предвестие отрадной наготыВ твоей улыбке озарённой встречи,Но мне, усталому, пророчишь тыЗаутра после нег иные речи.И я скольжу над вьюгой милых ласкМечтой, привыкнувшей ко всем сплетеньям,И, не спеша войти в святой Дамаск,На перекрёстке медлю за куреньем.Ты подожди, прелестница, меня,Займись хитро сплетённою косою.Я в твой приют войду на склоне дня,Когда поля задремлют под росою.А ранним утром мне расскажешь ты,Смущённая, наивно хмуря брови,Что предвещают алые цветы,О чём пророчит знойный голос крови.
«Хотя сердца и ныне бьются верно…»
Хотя сердца и ныне бьются верно, Как у мужей былых времён,Но на кострах, пылающих безмерно Мы не сжигаем наших жён.И, мёртвые, мы мудро миром правим: Благословив закон любви,Мы из могилы Афродиту славим: «Живи, любимая, живи!»И если здесь, оставленная нами Кольца любви не сбережёт,И жадными, горящими устами К ночному спутнику прильнёт, –Не захотим пылающего мщенья, И, жертвенный отвергнув дым,С улыбкою холодного презренья Нам изменившую простим.
«Снова покачнулись томные качели…»
Снова покачнулись томные качели.Мне легко и сладко, я люблю опять.Птичьи переклички всюду зазвенели.Мать-Земля не хочет долго тосковать.Нежно успокоит в безмятежном лонеВсякое страданье Мать сыра Земля,И меня утешит на последнем склоне,Простодушным зельем уберёт поля.Раскачайтесь выше, зыбкие качели!Рейте, вейте мимо, радость и печаль!Зацветайте, маки, завивайтесь, хмели!Ничего не страшно, ничего не жаль.