Том 8. Театральный роман (с иллюстрациями)
Шрифт:
Фарльсберг. Кюре, маркиз шутил, и очень неудачно!
Кельвейнгштейн. Да, неудачно, и сам он это видит.
Гросслинг, Шейнаубург. Обидел вас он шуткой мрачной.
Эйрик(в сторону). Я не шутил, кюре нас ненавидит!
Шантавуан. Я не в претензии, о, нет! Но если вы дадите повеленье на колокольню силою войти, мы не окажем вам сопротивленья. Вам безоружные не станут на пути.
Фарльсберг.
Кюре, задели вас невольно. Не будем поднимать вопрос больной. Никто к вам не пойдет на колокольню, Живите мирно за своей стеной!Мое почтенье!
Шантавуан. А вам мое благословенье. (Эйрику.) А вам, маркиз, особенно желаю, пусть небо вас хранит на жизненной дороге! (Уходит.)
Фарльсберг(Эйрику). Лейтенант, я накажу вас строго, я не позволю страсти разжигать!
Эйрик. Своих врагов я ненавижу!
Фарльсберг. Я сам аббата не люблю, но смысла в спорах с ним не вижу.
Эйрик. Слушаю, господин командир полка! Один дин-дон… один дин-дон…
Шейнаубург. Один дин-дон!..
Кельвейнгштейн.
Позвольте, господа! Меня вдруг охватило вдохновенье. Блестящая идея!Гросслинг. Идея? Говорите, мы — в волненьи!
Эйрик. Обрадуйте, барон, нас поскорее!
Кельвейнгштейн. Прогнать нам надо скуку прочь. И вот вам мой проект — веселый и приличный: пошлем за дамами в Руан, там славный дом публичный. И будем пировать всю ночь!
Эйрик. Великая идея!
Фарльсберг.
Да вы затейник, мой барон! Вы опьянели от французской водки? Представьте, в замке — штаб полка. А в нем — кокотки!Шейнаубург. О, граф, мы молим — разрешите!
Гросслинг. О, граф! О, граф! Ну, прикажите!
Эйрик. Мы можем пировать всю ночь!
Фарльсберг.
И слушать не хочу — подите прочь. Привести в штаб полка жриц любви? Что же вы, в самом деле, взбесились?Офицеры. Господин командир! Господин командир!
Кельвейнгштейн. Уверяю, все будет прилично!
Офицеры.
Озарится огнем опостылевший зал, Мы поднимем с шампанским бокал, Мы разгоним печальный туман! Господин командир, разрешите! Один дин-дон! Один дин-дон!Фарльсберг. Ну, довольно, я спорить устал, разрешаю.
Офицеры. Да здравствует наш командир, друг младших офицеров! Да здравствует блестящий пир, веселие без меры!
Кельвейнгштейн. Эй, вахмистра ко мне!
Входит Ледевуар.
Вы возьмете здесь крытый фургон И отправитесь срочно в Руан, В дом публичный Телье. Пусть хозяйка пошлет К нам на ужин сюда пять девиц, Но сказать — наилучших!Ледевуар. Точно так, понимаю!
Кельвейнгштейн.
И скажите хозяйке, Что я шлю ей привет И от сердца всего обнимаю! Ну, ступайте! Марш! Марш!Ледевуар уходит.
Дин-дон!
Офицеры. Ура! Дин-дон! Ура!
Поднимем выше кубки! За женские веселые глаза, За пухленькие губки!Фарльсберг. Фи-дон! Стыдитесь, кирасиры! Ну, так и ждешь, что вы начнете кувыркаться!
Офицеры.
Подать парадные мундиры! Эй, вестовые, одеваться!Занавес
Картина вторая
Ночь. Зал в веселом доме госпожи Телье. В углу маленький оркестр. За буфетной стойкой — Телье. Женщины и гости пляшут канкан.
Женщины и гости.
Гром и грохот, вой, движенье… Не забил ли вдруг вулкан? Нет, то грянул в бальном зале Оглушительный канкан! С первым звуком фортепиано Кровь у каждого кипит! И я мчусь с девчонкой пьяной, Как сорвавшийся с цепи!Телье.
Антуан, скорее пива, Надо быстро подавать!(Гостю.)
Ваша дама не спесива, Вам не следует зевать!Женщины и гости.
Ручки, ножки, глазки, плечи… Укажите, где изъян? Ваши глазки искры мечут, Зажигает их канкан!Телье.
Даже мой покойник милый Прерывает смертный сон, Если рявкнет над могилой Позолоченный тромбон!Женщины и гости.
Всяк прервет свои объятья, Как бы ни был он влюблен, Если грянет вдруг в гостиной Оглушительный тромбон! Ах, у дамы ножки стройны И на диво гибкий стан! Все мы страстно любим знойный, Упоительный канкан!Танец кончается, гости и женщины расходятся, у стойки остается только один гость с одной женщиной.