Чтение онлайн

И с этим воинственным кличем, надвинув пониже шишак, на джуров набросился Ричард, как самый последний дурак. Сражение длилось до ночи, итог - боевая ничья. Пусянь, как безумный хохочет:

– Ты что-нибудь понял, свинья? Верни свое лезвие в ножны, ничтожный анжуйский нахал! Меня победить невозможно - я дважды уже умирал! Ребята, задайте им перцу!
– добавил Пусянь, а потом - он Ричарда Львиное Сердце прошил арбалетным болтом.

Шакалы выли на луну

В недавно пройденном овраге,

На запад шел Пусянь Ваньну -

Куда идти ему, бедняге?

Пусянь качает головой -

Слегка побаливает ухо,

Туда попал ему стрелой

Гурхан воиственный Джамуха.

Пусянь идет который день,

Под ним шагает иноходец,

Пусянь - порядочный чжурчжень,

И первоклассный полководец.

За ним - куда глаза не кинь -

Лежит песок в пустыне голой,

Увы! Погибло царство Цзинь

Под страшным натиском монгола.

Пусянь четвертый год в пути,

Так в книге сказано бумажной,

Он должен свой народ спасти,

А остальное все не важно.

Но вот его завидел глаз

(И пробудил его свирепость) -

Стеной вздымается Кавказ,

И между гор - большая крепость.

Над замком стелится туман,

А в нем, к замужеству поспела,

Живет принцесса Русудан,

Царица славной Сакартвело.

Пусянь - достойный джентельмен,

Как с дамой обращаться знает,

Он не берет царицу в плен,

А сердце (с войском) предлагает.

Играет свадьбу властелин,

Вином наполнены колодцы,

И где чжурчжень, а где грузин -

Никто уже не разберется.

История вышла из рамок. На самой вершине холма стоял замечательный замок, в котором принцесса жила. В том замке, могучем и старом, томилась в плену англичан, великой царицы Тамары прекрасная дочь Русудан. Немного прибавила в весе, но очень собой хороша.

Пусянь поклонился принцессе.

– Ты звала меня, госпожа?

Она отвечала, вставая:

– Ты рыцарь на белом коне?

– Быть может. Не помню. Не знаю. Я бился на этой войне. Бежал, как трусливая серна, как что-то похитивший тать. И бросил товарищей верных, оставил их там погибать! И где-то в далеком Кайфенге, прикрыв отступающих тыл - был каждый расстрелян у стенки, кто преданность мне сохранил. И только солдатское братство они не сумели отнять. Кто ищет чужое богатство - тот может свое потерять.

Внезапно накрыла усталость, и с ней неприятная дрожь. Принцесса к Пусяню прижалась.

– Не плачь, их уже не вернешь. Оставь эти грустные нотки. Мы вместе увидим, солдат, как наши подводные лодки просторы морей бороздят. Пройдемся тропинкой незримой, над глупым врагом хохоча, и даже в холодные зимы согреемся в славы лучах. Взойдем на вершины Кавказа, и стоя над кручей вдвоем, увидим все небо в алмазах!

И мы никогда не умрем.

===КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА===

Глава 14. Личинки грядущего зла.

За восемь веков до Джамухи.

Как будто сорвавшись с цепи, промчались тревожные слухи по дикой монгольской степи. Как будто сорвавшись с катушек, надвинулась черная мгла, посеяв в отчаяных душах личинки грядущего зла. Не станет от этого легче, но кто-то упорно молчит, а кто-то стремительно шепчет о том, что творится в ночи. О чем-то настолько ужасном, что вслух невозможно сказать.

И кто перед этим соблазном способен сейчас устоять? Другие, согласно катренам, желанием мощным горят, опять повторяют рефреном слова_про_Небесный_Мандат.

Здесь к войнам и битвам привычны, но все изменилось теперь - родился в степи необычный и очень чудовищный зверь. Уже никого не обманет под маской упрятанный страх, и грозное имя жужаней повсюду звенело в ушах. "Бесстыжих разбойников банда" - о них говорили враги, - "преступников беглых команда, толпа конокрадов нагих". Нарушен обычный порядок, его никогда не вернуть, и сотни косматых лошадок готовы отправиться в путь. И все приготовились встретить нашествие, битву, поджог - холодной Монголии ветер, сбивающий стрелами с ног. Алхон, византийцы, савиры, восточное царство алан, праматерь великой Индиры, за ней сасанидский Иран, славянское племя дулебов и даже династия Вей.

А Вечное синее небо забыло своих сыновей.

Наместников всюду назначив, в тяжелые эти года мандатом владели табгачи - как им показалась тогда. В эпоху крестьянских восстаний они закалили войска. Разбить обнаглевших жужаней решились - не поздно пока. Отправил в поход император, о злобных жужанях узнав, совсем небольшую армаду по меркам китайских держав. Всего миллион пехотинцев, обозников тысяч пятьсот, слоны из столичных зверинцев - на каждом стоит огнемет. И пес потревоженный гавкал, пугая уставших людей.

Стояла каганская ставка в кольце небольших крепостей. Застыв на холмах и в ложбинках, они создавали уют - аварским циклическим рингом систему потом назовут. Стоят островерхие юрты (жужани не знают избы), и бродят ублюдки-манкурты, великого войска рабы - рабами остались навечно.

В палатке лежит барабан, а рядом, на шкуре овечьей, уселся великий каган. Датунем, а вовсе не Фролом его называла жена - что делать - китайцы, монголы - смешные у них имена, на наши не очень похожи. Вдыхает степную полынь и бледно-молочную кожу добытых в Европе рабынь. И слушает, делая метки на желтом бумажном листе, доклад командира разведки, что рядом стоит в темноте.

– В Кашмире восстал Махаведа, там пленник под пыткой кричит. Два брата - Аттила и Бледа - на западе точат мечи, - рассказчик продолжил устало, в глазах отразилась тоска, - взорвался вулкан Кракатау и выбросил тонны песка, весь мир содрогнулся в пожаре. Сметая врагов на пути, идет на восток Велизарий - ведь некуда больше идти. Я с гунном неистово бился, тела накрывая плащом. Наш мир навсегда изменился - чего тебе надо еще?

– Мой друг, ты вернулся некстати, - ему отвечает каган.
– Погибни, ничтожный предатель, забывший отчизну и клан! Недолго скрывалась измена, закончим пустой разговор, - каган усмехнулся надменно и выстрелил прямо в упор.
– Довольно с меня пустословий!