Чтение онлайн

<P. 101> Наконец, кто среди вас не стремится к большему? Кто шествует более усердно? Кто ежедневно совершает более суровые подвиги? Кто взирает на иное, кроме одного Бога и нашего смирения? Кто все ценит и все любит, вами совершаемое, и нисколько не помышляет о том, что касается плоти? Такой уже здесь веселится с Ангелами. И некоторые являются даже подражателями таких ваших подвигов. Но ведь и Иоанн пришел раньше Петра (Ин. 20:4), и Павел выступилпозднее, уступив первым в призвании. И каждый, желающий среди вас пребывать в смирении, стоит выше остальных.

О многом я желал бы говорить, но ни я не в состоянии, ни время не позволяет. Об этом лишь немногом я напоминаю вам. Вы же, имея в себе заветы Духа, сами сосредотачивайтесь и соревнуйте друг другу. Будьте руководителями и моей неспособности, чтобы мы, прекрасно подвизаясь в течение этих немногих дней, достигли Царства Небесного во Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава и держава с Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Братия мои и отцы. Мы достигли уже самого конца поста, ибо он, как видите, заканчивается. Священные письмена научают нас, что в древние времена все блаженные отцы наши, уединенно проводившие жизнь близ святого города, собирались в это время в него. Но так как они достигали высоты добродетели, то обыкновенно приносили щедрому и исполненному всякого блага Владыке и Богу нашему величайшие дела благочестия и дары Духа. Но, конечно, немало вполне достойного <P. 19> и вы принесли с собою. Один (чтобы похвалиться вашими делами, я стану говорить как бы о себе самом, ибо честь сына восходит к лицу отца [1144] ) принес первую и главную из добродетелей – любовь, другой – богосветлое смирение, третий – христоподражательное послушание, иной – усердие и неутомимость предстояния в молитвах и псалмопениях, иной – трудолюбие и порядок в ручных работах. У меня же не без похвалы можно назвать и следующее: ограничение неуместной радости, устранение несвоевременных свиданий, шествие в прямом направлении, благоразумие взаимного обращения и ответов. Я не говорю уже об отвращении к дерзости, об изгнании многоглаголания, о воздержании от многоядения, об удалении от продолжительного сна, о заботе относительно молитвы, наконец, не упоминаю и о том, что должно называть первым из наших благ, – о блаженном и мученическом отсечении собственной воли, которого одного только, как истинной жертвы, требует от нас Господь.

Каждое в отдельности дело из тех, которые мною перечислены, является прекрасным и священным приношением, и я решаюсь сказать, что никто из вас не явился пред Богом тощ (Втор. 16:16), как написано, но каждый принес в себе что-либо прекрасное, кроме меня, смиренного. Ибо вы на этом основании вашего подвижничества устроили золото, се ребро и драгоценные камни, то есть такие дела, которые не сгорят во время испытания в будущем вечном огне и не подлежат противоположной, легкоуничтожимой участи. Сам божественный апостол, касаясь последнего, говорит: аще ли кто назидает на основании сем… дрова, сено, тростие и тому подобное (1 Кор. 3:12). Не относятся ли к сему последнему – любовь ко грехам, служение страстям, злословие, любовь к вражде, партийность, соединение, презрительное отношение к другим и другое подобное сему?

Так как вы в течение немногих этих дней владели восхваляемыми мною делами, то не погубим, братия, и не откажемся от них, прошу вас и умоляю, и во время предстоящей перемены. Пусть изменяется время, пусть меняется и день, как угодно и как согласно с Божественной волей, вы же будите в любви <P. 20> Моей, как говорит Господь (Ин. 15:9), и оставайтесь неизменными. Лучше же и выше сказать – будьте в благом изменении, всегда изменяйтесь прекрасным, возгораясь от малой искры совершенствования до пламени, изменяясь от звезды до луны, а потом и от луны до солнца. И дальше не останавливайтесь в своем течении и не обращайтесь к прелестям мира, которые доставляют удовольствие на небольшое время, а мучают вечно, которые проходят, как сон, а наказываются, как деяние, которые подлежат испытанию и награде пред судом добродетели, побеждаются людьми благочестивыми, а для живущих по плоти являются непобедимыми и непреодолимыми.

Кто может дать мне слово, чтобы я возгласил для священного вашего слуха ту проникновенную речь, которую я обдумал в смиренной своей душе, дабы я сам мог вознестись к Богу и вас более дерзновенно приблизить с собой к Нему? А затем будьте и сами благоразумны, поучаясь и увещевая друг друга. Но у меня слово опять касается прежнего предмета, хотя я немного и уклонился… Следуя тому же правилу, которое господствовало в вашем состоянии в прежние дни, мы таким образом отпразднуем предварительно праздник Ваий, откроем вход в монастырь, допустим пребывание пришедших сюда, посмотрим на них, вступим в общение и начнем разговор, с кем бы из различных лиц это ни пришлось, но преимущественно – о делах наших, монашеских. Да будет все совершено у нас во славу Божию, дабы все видящие сказали по слову божественного апостола так: Бог есть в них (1 Кор. 14:25). Если же будет необходимо допустить выход из монастыря, – вероятно, это будет по многим поводам, – то следует соблюдать то же самое. Так богоугодно мы будем праздновать и великую и священную Пасху, сообразуясь страданиям Господа и озаряясь светом воскресения, в Самом Христе, Господе нашем, Коему слава и держава со Всесвятым <P. 21> Отцом и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отцы мои, братия и чада. Я, по молитвам вашим, уже выздоровел от своей болезни, но, дабы опять не повредить себя, я не присутствую на всенощных бдениях и не признал возможным доныне выступить пред лицем вашим с беседой. Вы же, имея ум ваш просвещенным молитвой, постоянно у вас бывающей, также слушанием божественных чтений и, конечно, псалмопением на каждый час, сами оглашали себя и поучали, носили в сердцах ваших <P. 78> слова и способы угождения Богу. Но вот наступило и время Рождества Христа нашего. И кто достоин истинного общения с этим таинством? Вот внезапно воссиял светильник чистоты, ибо Господь рождается от Девы. Возблистало солнце смиренномудрия, ибо Творец всего и Слово безначального Отца полагается в яслях бессловесных. Сияет светило любви, ибо по человеколюбию Царь всего созерцается Богородицею Матерью как грудной Младенец, является предметом злоумышления, подвергается изгнанию, переносит и испытывает все прочее, чтобы опять спасти падшее по непослушанию творение, которое Он создал. Итак, участие в таинстве есть, соответственно сказанному, не иное что, как подражание, насколько оно возможно для человека.

Поэтому всякий, желающий иметь общение со Христом, должен быть, во-первых, непорочным, во-вторых – смиренномудрым, потом – творцом любви: подвергаясь оскорблению, он сам не способен оскорблять, терпит и не угрожает, все покрывает, все переносит, не имеет ни зависти Ирода, ни душегубительной страсти, ни иудейского неверия и самомнения.

Итак, время Рождества, возлюбленные чада. Нам возможно посредством изменения возродиться к жизни более богоугодной. Если ты, вследствие беззаботности, сделался беспечным и ленивым и предался телесным стремлениям, а душевным своим подвигам противодействовал и сопротивлялся, тайно поработился греху и как бы умер в пороке, то опять возродись посредством восприятия страха Божия и размышления о предстоящем Страшном Судилище, приди в область света, увеличь прекрасный свой возраст и стремись уподобиться Христу, отгоняя от себя дурные помыслы, как Господь изгнал из храма торжников (Ин. 2:15). Потом ты таким способом получишь дар мудрости и разумения и, идя по этому пути к более совершенному, удостоишься низвергнуть и самого искусителя диавола; после же ты можешь быть веден на суд, подвергнуться <P. 79> ударам как бы тростию (см. Мф. 27:30), то есть различными способами, ежедневно встречающимися в братстве, после же подвергнуться и отсечению головы как бы мечами и распятию, и, наконец, посредством самой смерти ты можешь достигнуть совершенного отсечения и умерщвления собственных стремлений и желаний.

Это и значит быть сораспятым Христу и умереть вместе с Ним. А сораспятый Христу вместе с Ним и воскреснет; страдавший со Христом будет с Ним и царствовать во веки веков. Поэтому, значит, и вы будете наслаждаться соблюдаемыми для вас благами, если пребудете в должном постоянстве и с полной готовностью станете идти по пути, ведущему к Богу, отвергая всякие с него уклонения.

Но некоторые из вас подвержены порче. Господь Бог да призовет их в меру [совершенства], чтобы никто не был лишен Царства Небесного. Берегитесь же шумных привычек, собирайтесь в одно и то же место, но тихо, говорите, но не много. И это должно быть в порядке, приятно, уместно и полезно. Пусть каждый знает свое назначение: не будучи языком, пусть молчит, будучи рукою, пусть работает, кто есть нога, пусть ходит, больной – пусть служит предметом ухода, а выздоровевший пусть встает и служит. Никто не должен пить и есть до обеда, никто не должен пить вина, никто пусть не заботится о себе, по апостолу, дружных кийждо смотряйте (Флп. 2:4). Но некоторые делают не так; тогда как многие должны отправляться на дела вне обители и келари вследствие этого могли бы меньше затрудняться, повара – не иметь прежнего беспокойства, а экономы – больших забот и отчетов, в действительности бывает наоборот: эконом не успевает отдохнуть, отвечая то одному, то другому, келарь – то же самое, повар бывает окружен толпою, распорядители занятий ищут и не находят своих соработников. О, впредь пусть этого не будет, чтобы тяжкие епитимии не постигли делающих подобное. Берегитесь, чтобы с неба не сошел огонь, а огонь этот – не тот, какой ты видишь, не <P. 80> дровами разжигается, но действует на душу. А что из этого будет и произойдет, это знают люди невежественные, подобные мне. Но я соберу и окружу, удержу и обниму всех вас, чтобы Бог не разгневался, особенно в то время, когда мы живем в этом городе. Сам же Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа да даст вам дух усердия, дух бодрости, небесного стремления, духовной ревности и отеческого попечения, да просветит вас светом познания и да спасет для Царства Своего Небесного. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

Братия и отцы. Так как я, хотя и недостойно, приставлен к вам, как к винограднику Господню, то я обязан почти каждый день не только смотреть за ним, но также (о, если бы я только при своей немощи мог это делать!) напоять и очищать его орошением и вскапыванием посредством слова. Земледелец радуется, когда видит, что лоза растет хорошо. Радуюсь и я, когда замечаю, что кто-нибудь из вас приносит плод. Благословенна посему ветвь плодоносная и густо покрытая духовными кистями, которые источают вино умиления и веселят, во-первых, Бога, а потом также и меня, смиренного. Ибо это о ней Бог восклицает чрез Давида: это виноград, егоже насади десница Моя (Пс. 79:16). Неплодная же лоза и лишенная сока добрых дел достойна проклятия, и если упадет, то, без сомнения, услышит свыше, как бы от лица Самого Бога, слова, сказанные некогда чрез пророка Моисея: розга их от Гоморры; грозд их грозд желчи, грозд горести их (Втор. 32:32). Избави Бог исполниться этим словам на ком-либо из нас. Ибо страшное наказание грозит, по Евангелию, такому человеку, как передает это евангелист Иоанн: всякая ветвь, не творящая плода, изымается и ввергается в огонь, конечно, вечный (Ин. 15:2, 6). По благодати Христовой, у меня в этом богонасажденном винограднике лозы различных сортов: одни из них приносят золотистые гроздья, а другие – синие. Первого сорта лоза вместе со сладостным деянием имеет и привлекательную внешность чрез осоление Божиим словом. Другого же сорта лоза отливает темно-синим цветом глубокого смирения. И те и другие одинаково полезны и одинаково удостоены Божиих дарований. Одна лоза изобилует плодами и умножает свои побеги: это именно тот, кто делает одно прибавление [добродетелей] за другим. А другая является настолько крепкой, высокой и упитанной Духом, что от нее можно брать черенки для прививки и другим лозам: это тот, кто, утвердив самого себя, вместе с тем оказывает пользу и своим ближним, когда замечает и видит, что кто-либо из них падает или мучается от нападений диавола. Есть затем и сухие лозы, лишенные чувства: они не проявляют соревнования друг к другу.

Вы же – так как вы одушевлены и насаждены Богом – соревнуйте друг другу, растите и приносите плоды вместе, дабы никто из вас, как сказано, не оказался бесплодным, но пользуйтесь все божественной землею и старайтесь дать как можно больше гроздьев если и не многих сортов, так, по крайней мере, винограда хотя бы одной какой-либо добродетели.

Я употребляю образы, метафоры, аллегории и другие фигуры не свыше меры: хотя я и не могу говорить искусной литературной речью, но полезно вставлять и то, что я могу, чем совсем лишать речь этого. Ибо один из богодухновенных отцов говорит, что виновен не тот, кто не может, а тот, кто не хочет этого сделать [1145] . Поэтому я очень хотел бы своими ничтожными наставлениями устроить вам лестницу от земли до самого неба, чтобы вы могли восходить и достигать самых вершин высочайших добродетелей и созерцать глубину сердца, тленность оболочки этого тела, непостоянство и текучесть человеческой жизни и суетность и ненадежность человеческих дел. Я желал бы, далее, своими словами перевести вас оттуда в горний мир и показать вам неизреченные, страшные и дивные уготованные блага, которых нельзя ни описать, ни перечесть, ни изъяснить. Наконец, я желал бы поставить вас пред лицом Живого Бога, Создателя всей твари, Владыки всего, и показать вам, какая там страна, каково наследие тамошних жителей, каковы вечное упокоение, бесконечная радость, постоянное ликование, ненасытимое бессмертие, обитание с Ангелами, непреходящее праздничное торжество и общение с Богом вместе со всеми святыми [1146] , дабы, погружаясь во все это, просвещаясь и питаясь им, вы избежали всяких дурных деяний и чтобы вечное и уготованное вам благо было для вас единственной сладостью, а здешние гибнущие наслаждения, наоборот, горечью.