Чтение онлайн

Тем не менее, Томми продолжает и указывает пальцем на меня, а затем снова на себя.

— Но взрослые люди в комнате будут говорить о том, что мы на самом деле чувствуем за пиццей и пирогом.

Порыв ветра снаружи треплет полосатый тент. Алюминиевая штука приподнимается, а затем с грохотом отрывается, летит, ударяясь прямо о лобовое стекло моей машины.

Задыхаясь, я бросаюсь к двери, но Томми хватает меня за руку. Внезапно став совершенно серьезным, он говорит:

— Стой. Ущерб уже нанесен. Подожди, пока ветер утихнет. Не хочу, чтобы в тебя попали какие-нибудь летающие предметы.

— Но моя машина…

— Мы можем это исправить.

— У меня осталось небольшое количество сбережений, в основном в виде монет. И я должна вложить их в это место. Что мне теперь делать? — Я поникла при виде того, как металлический каркас тента пронзил лобовое стекло.

— На данный момент мы можем вместе ездить до места нашей работы. Моя сестра упомянула о надвигающейся буре. Давай составим бизнес-план для магазина, захватим кое-какие припасы на случай шторма, а мы с братом позаботимся о твоей машине, чтобы ее не отбуксировали, когда город придется чистить от снега. — Мой мозг мчится, чтобы нагнать мужчину, которого я помню как своего бестолкового лучшего друга по колледжу, теперь ставшим человеком, который берет на себя ответственность.

— Твой брат живет здесь? — Я вспоминаю несколько визитов в кампус братьев Коста, и помню их имена, но не могу понять, как они попали из большого города в этот крошечный городок.

— Пока один — Лука. Он живет в домике рядом с домом Фрэнки и Расти. Нико, как обычно, плывет по течению.

— Не знала, что Фрэнки — твоя сестра. Я знаю ее только как Фрэнки Хокинс. Должно быть, они с Расти поженились, когда я была в отъезде во время одной из своих попыток покинуть Хоук-Ридж-Холлоу. Мир тесен.

— Очень тесен. — Томми рассказывает историю о том, как его дедушка приехал сюда и выиграл домик в карточной игре, о ферме рождественских елок, о переезде Фрэнки сюда, а затем об их бурной интернациональной свадьбе.

— Что привело тебя сюда? — спрашиваю я.

— Я, э-э, получил травму на работе. — Он неловко ерзает. — Пришлось уйти в отставку. Увидел возможность инвестировать сюда и быть ближе к Фрэнки и Луке. В дополнение к желанию перетянуть сюда родителей после того, как их обманули, наша семья разрознена, и я искал что-то, что могло бы снова объединить нас всех. Чтобы мама и папа гордились мной.

— Это действительно очень благородно. — Не стоит беспокоиться, что моя семья разбросана, бабушка и Надин были всем, что у меня осталось, за исключением нескольких дальних кузин. Я открываю папку на первой странице и читаю: — Почему я хочу открыть пироговую: чтобы почтить память моей бабушки и заставить ее гордиться собой, а также создать сообщество и установить связь с людьми.

Томми ищет своими глазами мои, потому что у нас одна и та же цель.

— Может быть, это все-таки сработает, — говорю я.

— Ты когда-нибудь сомневалась?

— Да, как раз тогда, когда ты сказал, что у тебя нет опыта работы в ресторане.

Его плечи трясутся от смеха.

— Спасибо за честность.

— Всегда. — За исключением моей влюбленности. Пока я оставлю это при себе.

— Ты готова это сделать? — спрашивает Томми.

Я включаю верхний свет, освещая магазин на фоне все более темнеющего неба.

— Мой ответ «да».

Мы теряем себя в следующие часы, снимая ткань с мебели и техники, делая инвентаризацию того, что здесь имеется, и проводя мозговой штурм, как мы сможем готовить пиццу и печь пироги одновременно.

Сначала я подумала, что мистер Марли предлагает мне заняться бизнесом с прыщавым разносчиком пиццы. Отнюдь. Томми оказался полной противоположностью — выше, чем я помню, шире в груди, сильнее, и черты его лица стали мужественнее. Высокий, смуглый и красивый, словно произведение итальянского изобразительного искусства.

— Столы и стулья в приличном состоянии, — говорит Томми, осматривая их.

Вырванная из своих мыслей — если кто-то и тоскует, так это я — пытаюсь сформулировать ответ.

— Если купим несколько скатертей, то временно обойдемся, пока не сможем позволить себе новые столы.

Несмотря на то, что мы двигаемся, внутри помещения холодно. С другой стороны, мне всегда холодно. Невольно я придвигаюсь ближе к Томми.

— Мне нравятся классические скатерти в красную и белую клетку, — говорит он, напоминая мне о типичном стиле пиццерии.

— Для магазина пирогов я представляла себе нежные оттенки бледно-розового, светло-зеленого и кремового цветов, но это не подойдет для пиццерии. — Вспомнив о свадебных цветах Кэсси, у меня появляется идея, и я ищу то, что у меня на уме, на своем телефоне. — Что ты думаешь об этой палитре?

Томми читает названия цветов:

— Бордово-коричневый, средне-зеленый, бежевый и тыквенный. Я мог бы с этим жить.

— Отлично. Здесь грязно, но мы можем убраться без проблем.

— Нико поможет. Лука починит разбитое стекло. Что еще?

Мы переходим к прилавку.

— Помню как несколько раз приходила сюда со своим дедушкой, когда я была ребенком, как делала заказ. — Я стою слева, где в нижней части витрины можно было бы хранить пироги, а в верхней со стеклянными полками, пиццу по кусочкам. — А оплачивала здесь.

Томми нажимает кнопку на старомодном металлическом кассовом аппарате. Ящик открывается со звоном. Внутри несколько скрепок, монетка из игрального автомата, которого больше нет, и немного ворса.

— Все еще работает.

— Многообещающе.

Мы переходим на кухню, и Томми держит руки перед духовкой коммерческого размера.

— Включил эту штуку заранее, и она выделяет тепло. Завтра принесу кое-какие инструменты и осмотрю дровяную печь, чтобы убедиться, что ею безопасно пользоваться.

— Я и забыла, что ты изучал пожарную науку. Ты, должно быть, знаешь шефа Хокинса.

— Встречались несколько раз. Хороший парень. Мои знания пригодятся, даже несмотря на то, что я больше не работаю в этой области. — Томми говорит тяжело, как будто каждое слово весит столько же, сколько мешок муки. Затем, как бы продолжая, тот спрашивает: — Что-нибудь еще?

Направляюсь к туалету, чтобы убедиться, что сантехника в рабочем состоянии. Открываю дверь и отпрыгаю обратно в объятия Томми. Они сильные и защищают меня.