Чтение онлайн

— Нет, сэр.

— Вот, слушай. Когда собаки гонят енота и загоняют его в низину, тот, спасаясь, уводит их в болото, в самую трясину, а если может — в воду поглубже. А потом, когда собака почти его догнала, енот прыгает ей на голову и пытается утопить. Я не вру — именно так он и делает. И эта собака уже в воде по уши, а на ней сидит енот — с зубами и когтями, сильный не по размеру — давит вниз, и собаке остаётся только плыть, биться и хоть как-то держать голову над водой. Иногда у неё получается. А иногда — нет. С алкоголем та же история, она — как тот енот. Словно я барахтаюсь в глубокой воде, а эта дрянь прыгает мне на голову и тянет под воду. Я борюсь, борюсь… но однажды, если не вырвусь, этот старый енот победит. Утопит меня насовсем… Хотя есть и плюс: виски у меня кончилось, а денег на новую бутылку нет.

Дождь стих, но в воздухе ещё висела лёгкая морось. Я решил, что мне пора домой. Оделся. Одежда казалась странной — местами горячей, местами ещё влажной.

— Ступай домой. И хорошенько побалуй своего пса, слышишь?

— Слышу, — ответил я.

Я осторожно спустился со ступенек и двинулся прочь. Бастер, вышедший за мной на веранду, сказал:

— Не переживай из-за него больше. Поверь мне. Но буря ещё не закончилась. Это просто затишье. Иди. Слышишь?

Я кивнул ему и пошел дальше.

Когда ветер стих, а небо посветлело, холод ушёл, и летний зной снова дал о себе знать — всё вокруг начало парить, и вскоре я потел, как козел на пикнике в честь Четвёртого июля.

Я прошёл мимо того места, где Бубба Джо сыграл в ящик. На земле лежал его нож — Бастер забыл его забрать.

Я огляделся. Никого поблизости не было. Подошёл и пнул нож к дереву, потом носком ботинка засыпал его землёй.

В этот момент меня пробрала дрожь. Я вспомнил, как Бубба Джо гнался за нами той ночью, как сегодня схватил меня за ворот, как воняло от него табаком и самогоном. Вспомнил, как Бастер одним резким, уверенным движением перерезал ему горло — спокойно, как учитель, проводящий мелом по доске. И ещё вспомнил ручей, куда Бастер бросил Буббу Джо, словно гнилое бревно.

Я слышал, как журчит вода в ручье, полная мощи недавнего ливня. Я представил Буббу Джо лежащим там, внизу, и раков, облепивших его, как облепляют они кусок бекона на верёвке. Мне захотелось подойти и посмотреть. Но я не стал.

Я вернулся домой ближе к вечеру. Переступив порог, я изо всех сил старался вести себя так, словно ничего не случилось. Сначала мне почему-то показалось, что семья уже всё знает. Они обрадовались моему появлению так, как родня Лазаря обрадовалась, увидев, что он выходит из гробницы.

Рози Мэй тут же завела:

— Мы беспокоились о вас, мистер Стэнли. Думали, у вас хватит ума сразу домой вернуться — такая буря надвигалась.

Кэлли рассмеялась.

— Но ты не вернулся.

— Дождь меня застал в городе, — сказал я. — Я пересидел в аптеке.

Мне было тошно от собственной лжи, но я не знал, что ещё сказать. Сообщать им, что я ходил к Бастеру, что Бастер был пьян в стельку, что Бубба Джо попытался меня убить, а Бастер перерезал ему глотку, — такая информация, казалось мне, была им сейчас совершенно ни к чему. Более того, эту информацию мне вообще никому нельзя было рассказывать. Никогда.

— Нам не следовало отпускать тебя из дома перед грозой, — сказала мама. — Я злюсь на себя каждый раз, когда позволяю здравому смыслу уступить желанию сделать тебе приятное.

— Бьюсь об заклад, что открывать драйв-ин сегодня нет никакого смысла, — сказал папа, стоя у входной двери и выглядывая наружу. — Чувствую, дождь снова пойдёт.

Мама быстро провела меня через кухню в ванную, достала из шкафчика большое полотенце и вручила мне. Я все еще не до конца высох, как и моя одежда, но по сравнению с тем, как я промок до этого, я чувствовал себя почти комфортно.

— Поднимайся наверх и переоденься в сухое, — сказала мама. — Потом спускайся, я подогрею тебе какао… А что это у Нуба кровь?

Она заметила кровь на его шерсти и наклонилась, чтобы осмотреть пса.

— Да, — сказал я. — Он на время сбежал. Наверное, с кем-то подрался.

Теперь я усугублял свою ложь.

Папа пришел на кухню, склонился над Нубом, осмотрел рану.

— Похоже на порез от ножа. Должно быть, он сцепился с котом. Я обработаю рану спиртом.

— Ему это не понравится, — сказал я.

— Он даже не заметит.

Поскольку Бастер уже поливал Нуба спиртным, и Нуб тогда его покусал, я знал, что он очень даже заметит.

Поднявшись наверх, я переоделся в сухое и причесался перед зеркалом. Вгляделся в своё лицо — показалось, что оно как-то изменилось. Стало старше. Испуганнее. Или, может, просто растеряннее.

Я посидел минутку, просто дыша. Старался вернуть себе силы и мужество. Чувствовал, будто что-то живое вырвали из меня, поиздевались всласть — и вернули обратно, но уже без ног.

Внизу я нашёл Нуба — высушенного и с обработанной раной. Он лежал на полу на толстом полотенце, постеленном ему мамой.

— Ну как, спирт ему пришёлся по вкусу? — спросил я.

— Ты был прав, — сказал папа. — Ему не понравилось.

Я пил какао, пока мама хлопотала вокруг меня.

Кэлли почти ничего не говорила. Она сидела на дальнем конце стола с чашкой какао и смотрела на меня горящими глазами.

Наконец, все, кроме меня, перешли в гостиную. Они собирались смотреть телевизор, но буря вернулась и разыгралась не на шутку — стало ясно, что это бессмысленно. При наличии всего трёх каналов, один из которых ловился только благодаря ювелирному вращению антенны на улице, ничего, кроме треска и «электрического снега» на экране, они бы не получили.

Я сидел на кухне и пил какао. Рози Мэй вышла из гостиной, чтобы приготовить ужин.

— Вы, мистер Стэнли, будто привидение увидели.

— Просто Стэнли. Помните?

— Стэнли, ты ведь не влип ни в какие неприятности?

Я покачал головой. Рози Мэй не стала расспрашивать меня дальше. Она взяла чашку, подошла к плите, налила в неё оставшееся в кастрюле горячее молоко и добавила какао.

— Лучше сначала насыпать какао, — заметил я.

— Вот не знала, а я ведь повариха. Но я редко какао-то пью.

Она села за стол и внимательно посмотрела на меня.

— Точно всё в порядке? Я вот читала одну историю про Шерлока Холмса из той книжки. Уж больно он умный, правда?

— Да, умный.

Папа прошел на кухню, открыл холодильник, достал кувшин с чаем и налил его в высокий стакан с цветочным узором. Добавил сахар, сел за стол и помешал чай ложкой. Потом сказал:

— Если погода не наладится, просто не стану сегодня открываться. Я подумал, что вся семья могла бы пойти посмотреть менестрель-шоу [50] в школе.