Чтение онлайн

Сев у ствола дерева, я прикрыла глаза. Сиринж устроился рядом, нежно перебирая мои пальцы. Я не могла понять себя. — Артур… — Да, милая? — Кажется, была палатка с лимонадом. Нет, лучше просто воды. — Конечно. Я сейчас.

Он убежал, а я получила время для передышки.

Нет, я себя не понимаю. Сегодня прекрасный день, и рядом мужчина, которого я увлекла, который прекрасен, с какой стороны на него не посмотри. А я все еще сомневаюсь. Что это? Страх прошлого? Тоска по несбыточному? Почему все так сложно…

Вернулся Сиринж с водой. Я почувствовала себя лучше, но внутренние метания так и не устихли. Впрочем… Сиринж не из торопливых.

Мы вернулись домой, когда догорал закат, и звезды усыпали полнеба. Сиринж поцеловал меня на пороге и уехал возвращать арендованную повозку. Я приняла ванную, забралась в постель и попыталась представить Сиринжа рядом. И не смогла.

Утром я заставила себя встать и пойти за травами, едва забрезжил рассвет — пешком, за окраину города, преодолевая боль в ногах, и только выйдя на луг, позволила себе выпить смесь бодрящего и болеутоляющего отваров. Глядя за поднимающееся солнце я решила: я честно скажу Сиринжу, что не готова делать шаги дальше. Я не хочу давать ему надежду, которой нет. Может быть, и не будет. А может… кто знает. Готов ли он ждать, пока мятущаяся магичка поймет, чего она хочет? Пусть решает сам.

Мне двадцать три. Для обычной девушки я уже перестарок, которой не стоит перебирать женихами — рискует остаться старой девой. Но магички выходят замуж и в двадцать пять, и даже в тридцать. Я могу не спешить. А если и останусь одна… что ж, тоже не такая уж большая беда.

Пока я жила в Байроке, я получила письмо от матушки, что Адель ждет второго ребенка. Я отправила им с Аделью достаточно золотых за это время, чтобы не беспокоиться. Есть, кому скрасить матушкину старость, а если у меня возникнет мечта понянчить малышей, я всегда могу приехать к сестре.

На обратном пути меня подвез поселянин, доставлявший дядюшке Руму свежее молоко. Увидев меня из окна, Сиринж выбежал навстречу: — Аделайн! С тобой все в порядке? Ты не говорила, что собираешься утром за травами, я бы тебя проводил. — Спасибо, Артур, но мне нужно было побыть одной.

Парень сник. — Я что-то сделал не так? — Нет-нет, просто… Я сама не знаю, что мне нужно. Может быть, больше времени. А может… — я развела руками, едва не рассыпав охапку трав. — Я не могу обнадежить тебя, я не уверена, что надежда есть. — Аделайн… это ведь не значит "нет"?

Я пожала плечами. Парень упрямо сжал губы. — Аделайн, я не хочу докучать тебе, но пока ты мне твердо не откажешь, я попытаюсь завоевать твое расположение.

С этими словами он откланялся и вернулся к себе, а я стала отпирать дверь в лабораторию.

Через три дня мальчишка принес мне коробку пирожных от тетушки Мэрион. Под бантом была вложена записка: "Надеюсь, это лучше леденцов". Еще через несколько дней на ручке двери висел пакет с "Лекарем и лекарством" и тремя огромными розами. Такие розы выращивал отставной полковник на краю города, но о продажах и слышать не хотел. Интересно, как Сиринж уговорил его расстаться с драгоценностью? Я надеюсь, он не стал грабить старика. При мысли о том, как Сиринж залезает ночью в теплицу, я улыбнулась.

Занавеска в окне над соседней дверью слегка колыхнулась. Лекарь не оставлял надежд. А я… я все еще не знаю. Я поставила букет в вазу и взмолилась: Звезды! Помогите мне решиться на… на что-нибудь!

Говорят, что пути Звезд неисповедимы. Бойтесь своих молитв, их могут исполнить.

Прошло еще две недели, за которые я стала обладательницей мешочка чая с далекого востока, коробки пастилы из леронской кондитерской, пакетика порошка для горячего шоколада и огромного букета ромашек, с трудом удержавшись от того, чтоб пустить их на зелья. Сиринж был так мил, он так трогательно пытался сделать мне приятное, что у меня не поднималась рука написать ему резкий отказ. Может, и правда, мне нужно время?

Но… Может ли мужчина взволновать меня позже, если сейчас я даже его поцелуй вспоминаю как нечто обыкновенное?

Я понимала, что такая тяга и такая страсть, как случились у нас с капитаном, может больше и не встретиться в моей жизни. Но вдруг… кто знает. Сиринж прекрасный парень, с ним интересно и весело, но он меня совсем не волнует. Я не замерла от его поцелуя, я не мечтаю о его руках. Стоит ли соглашаться на пресные отношения? А может, они перестанут быть пресными, если дать ему шанс. Но что-то внутри протестовало при мысли о подобных экспериментах. Гулять с Сиринжем по ярмаке и обсуждать вечером за чашкой чая лечение бронхита — с удовольствием. Но не больше. Может быть, пока?

До встречи с капитаном я не раздумывая решилась бы встречаться с Сиринжем. Но теперь, когда я почувствовала, как это прекрасно — тянуться и телом, и душой к мужчине, который тянется к тебе в ответ, теперь я не согласна на половину.

Расставшись с капитаном, я уговаривала себя не грустить. Мы знали, что наши пути сошлись всего на несколько дней и дальше разойдутся навсегда. Мы вспыхнули, как огни фейерверка, и разлетелись.

Я представила, что Сиринжу понадобилось переехать, и не почувствовала ничего, кроме досады, что другого собеседника здесь не нашлось. Может ли это измениться?

Голос госпожи Пампуш вырвал меня из размышлений, когда я шла вдоль по улице. — Госпожа Рисуэлл, вас нашел тот молодой человек, что справлялся о вас два дня назад? — Ко мне приходят многие молодые люди, госпожа Пампуш. Но, кажется, за два дня не было никого молодого, кого бы я не знала. Как он выглядел? И чего он хотел? — Говорил, что хотел купить новых зелий, но вас не было дома. Спрашивал, хорошая ли вы травница, давно ли магичите и сколько вам лет. Сомневался, что такая молоденькая может настоящие зелья сделать.

Внутри зазвенел колокольчик тревоги. — Два дня назад я провела весь день дома, я варила зелья и никуда не отлучалась. Какой он из себя? — Обыкновенный, — пожала плечами матушка Пампуш. — Ничего про него не могу сказать. Но вами сильно интересовался. Спросил еще, правда ли, что у вас шалпийский акцент, а давно ли вы из Шалпии, хорошо ли по-риконбрийски говорите.

Меня пробрал холод. Человек Лиама? Здесь? откуда он узнал? Нет, не может быть. — Благодарю вас, госпожа Пампуш. Если еще его увидите, прошу вас, пришлите записку.

Метания про Сиринжа были забыты. У меня появились заботы посерьезнее.

Домой я вернулась на подгибающихся ногах. Наверное, прошлой осенью мне стоило уехать подальше, на другой конец Конбри. Но выследить меня не могли. В Лероне мы были почти три месяца назад. Последний раз мы выехали туда в конце весны, и летом я там не показывалась — в жарком городе, где закончился театральный сезон, а жаждущая культуры публика разъехалась по загородным имениям, делать было нечего. Если бы меня увидели в Лероне, то появились бы раньше. На ярмарке? Но это местная ярмарка, туда съезжаются только из нашей округи, даже из Лерона редко доезжают. Узнали от поверенных? Поверенные — достойные люди и дорожат своей репутацией. Поверенный, которому повезло работать при таком крупном банке, скорее съест бумаги, чем рискнет делом.