Чтение онлайн

Выпустив облачко дыма, Карачей поинтересовался:

– Милая Звяга, я могу продолжать?

– Да, прощенья просим…

– Я не буду сейчас рассказывать очень уж подробно, скажу только, что и я, и мой батюшка относились к Язе с большой симпатией. Она не была злобной по своей сути, скорее, безразличной. Ей одинаково легко было поднять «Коровью смерть» или вызвать дождь в засуху. И все её поступки шли от настроения. Она не ставила высоких целей, не стремилась изменить мир к лучшему или свалить его в выгребную яму. И те, кто встречал ее с открытым сердцем, никогда не были ей обижены. Вон хоть Вадита (мундштук кальяна указал на коренастого мужика с шальными глазами) спроси. Он тебе много про нее рассказать может. Не была Язя злобной. Было в ней всего намешано, но мерзости не было. Поэтому, когда при Советах ее погубили, для нас была большая утрата.

– А как же такую могучую победить смогли?

– Да как и батю моего, Князя Карачуна, его еще Кащеем называли: атомным зарядом в Семипалатинске. С пятидесятых годов там нашего брата в пыль рассеивают…

–Так Вы – Карачей Кащеевич?

– Нет, – засмеялся дед. – Я незаконнорождённый. Байстрюк. Мне отчество не положено. Но вот, что я хочу сказать тебе: Язя очень помогала нам, Имеющим Силу. Еще до прихода Рюриковичей на Русь, она дала таким, как мы, бессмертие (относительное конечно), практически уравняв нас с богами. И мы можем дать бессмертие ей. Вернуть долг.

– Каким образом?

– При Советской власти, а именно в 1949 году, Язя пустилась по пути саморазрушения. Кокаин, морфий, алкоголь… Или скучно ей стало, или эксперимент над собой ставила. Так вот, эти твои спички она изготовила и накачала Силой, чтобы в помутнённом рассудке не натворить бед. Перед загулом она ставила блок на свои магические действия и могла творить чудеса только при помощи этих спичек, а действовали они только когда она была в трезвом уме.

– Но мы пользовались спичками в состоянии алкогольного опьянения…

– Но при этом Язя-то не была пьяна?

– Ну да.

– Спички у неё действительно похитили. Кто знает, сколько в том детском фильме правды? Во всяком случае, начертанная литера «Я» на крышке – точно не «Я самый великий волшебник». Это первая буква ее имени. Но главное не в этом. Главное в коробке! Язя матрицировала в него свою дублированную сущность. И мы можем её воскресить. Возможно.

– И вы этого хотите? Не повлечет ли это за собой ненужных и опасных последствий?

– Будем думать – для этого и собрались!

– То есть вы и без моего рассказа обо всем знали?

Коренастый Вадит поднял ладони в защищающемся жесте:

– Не знали, но предполагали. Кто может всё знать? Вместе подумаем, как дальше быть.

– Здесь, на станции метро?

– Ну, не конкретно на этой – много есть разных заброшек». А есть желание – мы тебе свою с ноля создадим. Обустроить поможем, как желаешь. Мы давно в подземельях крупных городов живем: из космоса не видно, люди не пробьются. Есть конечно разные «диггеры», но их легко отследить и след им запутать-заморочить. Даже ядерный удар на такой глубине не достанет, по крайней мере, будет возможность и время уйти глубже за пределы опасных зон. А в ближайшем будущем это, возможно, будет актуально…

– То есть, в будущем нас ждет термоядерная грусть?

– Не уверен. Мы сейчас и об этом думаем. Может, колонизируем другую планету.

– Это возможно?

– Кто знает? Те, кто уходил за Пределы, не возвращались. Ну, кроме демонов, конечно (мундштук кальяна качнулся в сторону кота).

– Так это демон? Реальный?

– У вас чудовищные пробелы в образовании. Слово «курдуш» изначально означает «Демон на службе колдуна».

– Это есть… Пробелы присутствуют.

– Ну, это мы поправим. Время есть. Хотя Вы и не бессмертный, но я вижу – проживете долго. А пока готовьте себе резиденцию, устраивайтесь. Вадит поможет – он у нас мастер. А на сегодня мы закончили.

Он встал и, не прощаясь, двинулся к выходу. За ним двинались Звяга, у ног которой, звеня цепочкой, вертелся котейко-демон, следом потопал толстяк Мизгирь. На площадке вокруг жаровни остались кроме меня еще трое: кореннастый Вадит, высокий цыганистого вида мужик лет сорока, одетый с ног до головы в кожу, и изящная мадам субтильного телосложения и неопределенного возраста с короткой светло-русой стрижкой. Савватеич как-то незаметно испарился.

– А не употребить ли нам коньячку? – Хитро подмигнул Вадит.

– Да под соответствующую закусь, – согласно кивнул цыганистый.

– Алкаши!– Резюмировала мадам.

– А Вы откажетесь, дорогая Изгальда?

– Не дождетесь!

– А Сергеич нас поддержит? Или проигнорирует, побрезговав?

– Ну, если только слегка, – поосторожничал я. – Вы, Вадит, обещались меня обустроить.

– Слегка мы не умеем. От рюмки откажемся, стакан выпьем! – Сообщил цыган.

– А насчет "обустроить" – и говорить нечего. Лично займусь и сделаю в лучшем виде, – заверил Вадит.

– Тогда я с вами. Только…

– Без всяких "только", – строго сказал цыган, доставая из-под полы кожаной куртки, объёмистую флягу. – Ты в коллектив вливаешься, вот и ставь стол!

– Так я не прихватил ничего…

– Так у нас все с собой! Главное – традиции и уважение, – цыган протянул мне флягу. – На время даю.

– Вернуть постараюсь. Виноват! Вернуть обещаю.

– О, молодец! На ходу подметки режешь… А то "постараюсь", – заржал Вадит. – Фляга эта неубываемая и многофункциональная: что загадаешь – то и польется в стакан. И похмелья поутру не будет.

Он пнул жаровню, и та стала расти в высоту и в ширину. По мере увеличения, она трансформировалась в чугунный же стол, посреди которого в небольшом мангале продолжали весело плясать языки пламени. Откуда ни возьмись, возник Савватеич с угрожающего вида ведром маринованного мяса, большим караваем и прочими съедобностями. Жаровня, закончив трансформацию, отрастила на каждую персону по серебряному кубку и блюду. Вилки и ножи, похоже не предусматривались.

– Давай, Лексо, ты на разливе. Только не забывай спрашивать, кому-что.

– Лексо?

– Так по нашему, по-цыгански, Алексей будет. Не обидишься?

– Как не называйся, а человеком оставайся.

– Правильные слова, а вот за то и выпьем!

–Рано, – веско проговорил Савватеич. – Сперва за встречу полагается.

– Не будем спорить с уважаемым человеком, – согласился Вадит.

Я обошел по кругу стол и наполнил кубки в соответствии с пожеланиями. Удобная хреновина! Мечта русского человека… Ради прикола себе пожелал «Голубую марку» от Джонни Уокера. Со льдом. Реально лед насыпался, правда мелкий и круглый, как крупный град. Выпили за встречу. Снедь брали руками, особенно не заморачиваясь с отсутствием приборов. Прям, средневековье. Высокое. Хорошо, руки о бороды не вытирали – салфетки присутствовали.