Чтение онлайн

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Ты это Майлзу объясни, вызвал он Федю к себе и предъявил ему по полной программе.

— И что он? — озорно поблёскивая глазами, Регина развернулась к Николаю.

— А ниче, — цыкнув сквозь зуб, ответил пилот, — без базара зарядил в дыню и добавил по печени. Ревизор где стоял, там и слился в осадок. Федя хотел его ещё попинать для профилактики, еле оттащили.

— М-да, — Богдан задумчиво почесал маковку. — Интересные дела у нас творятся. А безопасники где были?

— А тот хмырь, на свою больную голову, их за дверью тормознул, типа приватную обстановку обеспечивал. У мудака в портфеле бумага была, а там такие полномочия оказались отписаны, что мама не горюй. Ребята из службы безопасности лишний раз рот открыть боялись, чтобы с работы не вылететь, а тот урод пользовался ими налево и направо…, но ты же нашего Фёдора знаешь…

Богдан понимающе покивал. Федор Карпенко — майор в отставке, начальник отдела геологоразведки, не признавал авторитетов, если они его не заслужили оного в его глазах. Слыл он человеком вспыльчивым и не терпел хамского обращения. За своих майор мог горло перегрызть кому угодно. В отделе у него царил идеальный порядок и жесточайшая дисциплина, небритая вольница «искателей сокровищ» держалась в ежовых рукавицах. Но всё это на работе. За стенами космического офиса и во внеслужебное время Карпенко превращался в своего в доску компанейского парня. Он любил беззлобные шутки и обожал заниматься различными поделками из добытых на астероидах и космических глыбах минералов, драгоценных и полудрагоценных камней, а также металлов соответствующего достоинства. Своим увлечением он не слишком отличался от многих и многих. Большая часть сотрудников, безвылазно сидящих в космосе по несколько месяцев кряду, обретают то или иное хобби. Не был исключением и Фёдор. В свободное от работы время он мастерил ювелирные украшения, благо в материалах недостатка не было. Половина девчонок в конторе на Ирие щеголяла серьгами, кольцами и подвесками, вышедшими из-под рук мастера. На этом его и пытался взять в оборот «гость залётный», вследствие чего залетел по полной программе. Фёдор не будь дурак (зря что ли его инструктировали), притащил с собой пару жучков и микрокамер, которые активировались через пятнадцать секунд после приборной проверки на входе и записали весь разговор с попыткой шантажа и незамаскированной вербовки.

Как сказал Кузьмин, отредактированные записи легли на стол прикормленным юристам и те, вдохновлённые заданием Родины и напутственным словом, засели за составление судебного иска. Ведь на грамотно обработанной записи видно, что не геолог напал первым, а на него накинулись. Майлзу и его покровителю придётся отвлечься на судебные разбирательства. Юристы, отрабатывая пункты операции прикрытия, обещали раздуть вселенский скандал.

— Да-а, братцы, как я рад, что на межвахтовом чалился, — пересел на деактивированный резервный пульт Богдан. — Страсти-мордасти какие, резать кого, кишки выпускать это мы могём, а для интриг у меня кишка тонка. Я же с Федей однояйцевый близнец, сразу по печени пробиваю и контрольным по шее, чтобы наверняка.

— Наговариваешь ты на себя, — включая автопилот, закинул ноги на консоль Олег. — Федю я неглиже не видел, а с тобой в баньке на полке париться приходилось. Так что близнец ты у нас двуяйцевый, Региночка, прошу прощения за столь интимную подробность. Ты себя, Шак, в инвалиды погоди записывать. Кстати, Рега, Кузьмина мы вдоль по борту пускаем, он у нас парень женатый…

— Ты это к чему? — нехорошо сощурившись, обернулся к напарнику Николай. — Ты это на что намекаешь, протокольная твоя рожа?

— Остынь, не о тебе разговор, — отмахнулся Олег. — Регина, солнце моё ясное, погибаю я без женской ласки… Э-э-э, Богдан, ты эт…, типа чего костями хрустишь? Ребятки… О-о-о! — расплылся в ехидной улыбке Олег. — Коля-а, прикинь, а! Кажется нашу пташку окольцевали…

Переглянувшись с Богданом, Регина принялась демонстративно разминать кулаки. Поняв, что сейчас его будут убивать, Мухин вжал голову в плечи.

— Отлетался ты, Мухин! — Регина плотоядно оскалилась.

— Братцы, да я, да мы, как рыбы об лёд! Богдан, хоть ты скажи ей! Я же ни-ни! Даже зеркалу с похмелюги без откровений, ты же меня знаешь!

— Знаю, Муха, поэтому между тобой и Регой не встану, лучше уступлю ей место. Ты знаешь, по этикету дамам принято уступать.

— Коля!

— Что сразу Коля?! Коля ничего, я, собственно, вообще, вон на ту звезду смотрел. А что-то случилось, не?

— И ты, Брут?

— И я, да только ты не Цезарь. Будь мужчиной, прими смерть достойно, — едва сдерживая рвущийся наружу смех, продолжал стебаться Николай. — Ребятки, так вы точно того или это секретный секрет?

— Коля, — Богдан сжал плечо пилота, — до вахтовой станции мы и без вас долететь можем… Соображаешь? Автопилот вывезет.

— Муха, они точно «того»! Тили-тили?

— Уймись, балаболка! — Регина наградила пилота звучным подзатыльником. — Точно Татьяне нажалуюсь, будешь пятый угол искать.

— Это запрещённый удар ниже пояса! — не сдавался Николай. — Мы, в отличие от вас подписок не давали, сечёте?

— Что-то борзые вы тут на вольных хлебах стали, спасу нет, — усмехнулась Регина. — Чего надо, ироды? Говорите, пока я добрая.

— Птичка моя, я верил в твою сердечную доброту, спасай трепещащею… щея…, вот же словечко придумали, — зачастил Олег. — Огонь страсти и безответной любви объял одинокое сердце. Твои девчушки, Рега, просто чудо, но мне бы сердечную тропу к одной из них пробить. Рыженькая незнакомка с пикантной родинкой на левой щёчке забрала любвеобильный орган…

— Орган у тебя в штанах.

— Не вели казнить, кормилица, вели слово молвить.

— Молви, несчастный.

— Поспособствуй, благодетельница, а?

— Испортишь мне девочку, кастрирую на главной галерее. Вечером на брифинге. И не дай Бог ты её обидишь или бросишь, ты меня понял? И причешись, пугало.

— Я знал, знал! Дай, я тебя расцелую! (Хрусть, хрусть!) Э-э, Богдан, намёк понятен… Хорош дурачиться. — Олег мгновенно сбросил шутовской тон и стал предельно серьёзным. — Спасибо, Регина. Так, ребятки, подходим к первому тоннельному кольцу, быстро по креслам и пристегнитесь, — включив громкую связь, Олег продублировал указание в пассажирский салон, — сейчас нас перебросят на вторую точку.

Сверху и с боков на бывший штурмбот величественно наплывала циклопическая круговая металлоконструкция с гигантскими шайбами внешних ускорителей на подвижных рампах. Николай вполголоса дублировал получаемые от диспетчера-оператора указания. Запустив коррекционные двигатели, бот сместился на несколько километров вверх и влево. Казалось, что воронка силового конуса вспыхнула прямо перед носом бота. Миг, и окутавшееся коконом защитных полей судёнышко, перенеслось на несколько десятков астрономических единиц.

— Лёгкие тошнота и головокружение это нормально, — сказал в микрофон Олег. — Установку ещё не отъюстировали. Господа и обворожительные дамы, вон та сверкающая огнями шишка справа по борту станет вашим домом на ближайшую вахту. Шак, Пташка, вас куда?

— Правь к стыковке административного бокса, нам в кадры, — за двоих ответила Регина. — Душ прими, и причесаться не забудь, Казанова.

— Прибыли, — глядя на несуразную конструкцию вахтовой станции, прошептал Богдан.

— Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону, — отчаянно фальшивя, пропел Богдан песенку из ремейка старинного голофильма, рассказывающего о мировых войнах двадцатого века.

Вращая между пальцев полученную в отделе кадров чип-карту с направлением на «точку семь», Северова не покидало ощущение мерзкой подлянки, подкинутой ему кадровиками. И было с чего. Эзоповым языком или профессиональным слэнгом строителей «точкой семь» называлось будущее кольцо пространственного тоннеля. Отчего будущее? О того, что его ещё не существует, только чертежи и планы на строительство. Глухомань в Пустоте, Тмутаракань у черта на куличках. Как известно, для определения координат в трёхмерном пространстве требуется шесть точек, размещённых на ограждающих искомый объект плоскостях, а седьмая, известная точка, точка задаёт направление движения. Пустотники зачастую заменяют абсцентную лексику с отправлением оппонента в сексуально-пешеходную прогулку высококультурной фразой: «Иди ка ты в точку семь».