Чтение онлайн

Бедная Гунда метнулась под кровать со скоростью ракеты. Тоня от страха не могла даже позвать на помощь.

— Ты кто? — спросила великанша.

Ничего вопросик, да?

— Э-э-э-э, — заблеяла Тоня, подтягивая к себе коленки. Великанша потянула собаку за поводок и вывела вон.

Тоня услышала, как они что-то с шумом делают во дворе. Вся дрожа, она слезла со стула, уронив на пол книгу о Хейди.

Когда великанша с грохотом ввалилась назад в кухню, Тоня всё еще была белого цвета (не считая веснушек).

— Я привязала его к флагштоку. Не суйся к нему. Он кусается, — сказала великанша грубым голосом.

И замолчала. Дверь она оставила открытой. Видимо, намекая, чтобы Тоня поскорее выметалась. Ну и нахальство!

— А вы кто? — спросила Тоня, стараясь, чтобы вопрос прозвучал строго, но ей помешало любопытство.

Незнакомка, кстати, красивая, только одета кое-как. Загорелая, а глаза почти черные. Она похожа на Рони, дочь разбойника, но гораздо больше размером.

Великанша не отвечает. Она озирается по сторонам. Долго не сводит глаз со скрипки Гунвальда, потом с зеленой книги на полу. Потом сверху донизу оглядывает Тоню.

— Слушай, ты ведь здесь не живешь?

Тоня мотает головой.

— Нет, здесь живет Гунвальд, но он в больнице. А я живу на той стороне.

— Я могла бы и догадаться, вон ты какая рыжая, — говорит великанша.

Тоня разевает рот. Великанша садится на Тонин стул, как будто кто-то дал ей право занимать стул, на котором всегда сидит Тоня.

— Ты сестра Сигурда?

Тоня сильно удивилась.

— Нет, он мой папа.

Великанша, которая высматривала что-то в окне, резко повернулась к Тоне.

— Ничего себе, — пробормотала она.

И тут гроза Глиммердала в очередной раз доказала, что она любит гостей больше, чем обычные люди.

— Хотите кофе? — спросила она, подумав, что пусть кофейник послужит им еще разок, прежде чем она сотрет его в порошок.

Великанша не хочет кофе.

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает она вместо кофе.

— Что я здесь делаю? — изумленно переспрашивает Тоня. — Гунду кормлю.

— Ты знакома с Гунвальдом? — строго спрашивает дама.

Тоня объясняет, что Гунвальд ей сосед, крестный и лучший друг.

— Понятно, — отвечает дама и меряет Тоню взглядом с макушки до пят.

Почти всегда отпускники, встретив Тоню, долго ее рассматривают: грива на голове, веснушки на лице, небрежная одежда и, наконец, ноги, одна из которых смотрит прямо, а вторая чуть косолапит. Но такому тщательному осмотру Тоня еще не подвергалась.

— Теперь тебе пора домой, я думаю, — говорит великанша. — Кошку я буду кормить сама.

— Не-е-ет!

Тоня ударила себя в грудь, но великанша лишь криво улыбнулась.

— Будет по-моему, — сказала она и кивнула в сторону флагштока и привязанной к нему собаки.

Тоня сглотнула и забрала с табуретки свою кепку.

— Я еще вернусь, — пообещала она спокойно — насколько хватило сил.

Иногда довольно противно быть ребенком. Просто Тоня этого раньше не чувствовала. В Глиммердале с ней обычно обращаются как со взрослой. Ее мнение учитывают, и у людей нет от нее тайн, о которых ей не положено знать. Так Тоня думала, во всяком случае.

Но в тот день мир перевернулся с ног на голову. Тоня вдруг узнала нечто такое, что знали все кругом, но держали от нее в секрете. Лучший друг Тони, ее родные папа и мама, ее собственные бабушка и дедушка, уж не считая остальных, — никто не удосужился рассказать ей это. Салли — и та была в курсе. Но даже Салли, которая пробалтывается обо всем в три секунды, не выдала Тоне этой большой и важной тайны.

И вот как Тоня обо всем узнала.

Чинно спустившись с крыльца и обойдя как можно дальше собаку, Тоня Глиммердал припустила бегом с такой скоростью, с какой она никогда еще не бегала, и домчалась до моста в тот самый момент, когда папа с Салли заруливали к ней на двор.

— Папа, там одна тетка заняла дом Гунвальда и не уходит! И у нее собака, и она…

Папа как раз помогал Салли выйти из машины.

— Что ты сказала? — спросила она взволнованно и сжала папин локоть так, что он скривился от боли.

И запыхавшаяся Тоня стала рассказывать про даму огромного роста с нечесаными волосами и черными глазами, а папа тем временем поднимал по ступенькам Салли и ее сумки.

— Папа, и она знает тебя! — выкрикнула Тоня напоследок.

— Правда? — удивился папа и посмотрел на дорогу к хутору Гунвальда.

Он стоял, смотрел и задумчиво дергал себя за бороду, но вдруг резко перестал. И впервые в жизни Тоня стала свидетелем того, как папа на короткое время утратил свою всегдашнюю невозмутимость.

— Это же никак не может быть Хейди? — спросил он Салли.

— Хейди? — воскликнула Салли недоверчиво.

Тоня оцепенела, превратившись в живой вопросительный знак, а Салли накинулась на свою авоську, перерывая ее содержимое в поисках пузырька с новым лекарством.

— Хейди? — приговаривала она. — Неужели Хейди? Через столько лет? Великий боже!

— Хейди? — переспросила Тоня. — Как в книжке?

Внезапно папа засуетился и заторопился, Тоня никогда не видела его таким спешащим. Ей пришлось семенить вприпрыжку всю дорогу вверх по горке-к-Гунвальду, чтобы не отстать от папы.

— Па-па!

Но во дворе перед домом Тоня все-таки отстала, потому что папа пошел напрямик, а Тоне еще надо было обойти эту злосчастную собаку, которая так и торчала у флагштока и скалилась оттуда.

К тому времени, когда она поднялась на крыльцо, папа уже успел постучать в дверь, а великанская тетка — открыть ее. Они долго молчали, глядя друг на друга. Потом папа прокашлялся.

— Ну ты и вымахала, — сказал он.

Великанша забылась, и лицо ее расплылось в улыбке. Но спустя секунду улыбка стерлась.

— Папа? — окликнула его Тоня из-за спины.

Она ничегошеньки не понимает. Папа взял ее за плечи и поставил перед собой.

— Вы, как я понял, уже успели повстречаться. Это Тоня, моя дочь, — гордо представил он.

А потом кивнул на великаншу в дверях.

— Тоня, а это Хейди…

Папа легонько сжал ей затылок — и закончил: