Чтение онлайн

Тут вступил в разговор Помпей:

–  Бедняки-то ладно, им всегда живётся несладко, потому что плебс. А у нас, у патрициев, разве лучше? Кто считается с нами? Консисторий [15] фактически распущен, на свои заседания собираемся не чаще одного раза в год, да и то без всякого проку. Мы, сенаторы, никому не нужны. Так, отдельные поручения василевса - необременительные, глупые. Все дела вершит один человек. Сам себя называющий полубогом. Этот выскочка из Иллирика, сын простого крестьянина, у которого ромейской крови разве что на четверть! Тоже мне, «исапостол»!

Третий брат, Ипатий, тоже возмущался:

–  Да о Боге я вообще лучше промолчу. Нас, ревнителей настоящей веры, всюду притесняют, обзывают манихеями. Даже несмотря на высокое покровительство Феодоры.

–  Лучше бы такого покровительства не было: эта шлюха на троне нас компрометирует.

–  Все как на подбор: Феодора - шлюха, Иоанн Каппадокиец - вор, а Трибониан - свинья и мздоимец. Хороша компашка!

И Помпей тяжело вздохнул:

–  Бедная Отчизна! Кто придёт ей на помощь?

Пров сказал сурово:

–  Мы должны прийти. Мы, аристократы по крови и духу. И единственные наследники Анастасия.

–  В автократоры?
– испугался Ипатий.
– Хочешь в автократоры? Заикнись только - он тебя казнит!

–  Кто, Юстиниан? Это обязательно. Мы должны держать язык за зубами.

–  Управлять страной, да ещё такой, как Романия! Столько надо смелости, - продолжал причитать средний брат.

–  Ничего, мы тебе поможем.

Тот осёкся и смотрел на него в недоумении. А потом пробормотал еле слышно:

–  Это неудачная шутка.

–  Нет, какие шутки, если речь идёт об Отечестве?

–  Я отказываюсь заранее. Не имею сил и способностей для такого подвига.

–  Больше некому.

–  Как, а сам?

–  У меня здоровье не то. Слишком мало двигаюсь, слишком много ем. Даже на коня не взберусь без поддержки слуг. Некрасиво будет.

–  Хорошо, а тогда Помпей, - не сдавался Ипатий.

–  Я?!
– откликнулся младший.
– Ни за что на свете. Горы золота посулите, а и то сразу отрекусь. Никаких дворцов, никакой власти мне не надо. Главное - семья, дети, внуки. Люди мы не жадные, и моих мастерских, и моих менялен, и моих садов мне вполне хватает для пропитания.

Пров проговорил:

–  Что вы раскудахтались, словно клуши? Не мужи, а тряпки. «Не хочу, не надо»! В спальне у жены, конечно, спокойнее. Но ещё существует слово «долг».

–  Вот и выполняй свой долг, как тебе он видится. А меня с Ипатием в тёмные делишки не втягивай.

–  Цыц! Молчать!
– рявкнул старший брат.
– Смена нынешней власти - не афера и не делишки, а святая обязанность честных граждан!
– Молча подышав, он продолжил: - Я беру на себя всю финансовую часть и организацию общегородской бучи. А когда время придёт, мы объявим Ипатия новым автократором. Для Помпея резервируем должность попроще - квестора [16] священного двора, председателя консистория.

Те не знали, что отвечать. Но потом Ипатий деликатно сказал:

–  Хорошо, пускай. Действуй, как задумал. Я тебе доверяю и уверен, что тобой движут наилучшие помыслы.

А на самом деле подумал: «Ничего у тебя не выйдет. У Юстиниана такая сила, что свалить его вряд ли кто-то сможет. Возмущаться - да, очень даже просто, строить планы тоже. Но реально свергнуть василевса? Детские фантазии».

Между тем Пров повеселел и кивнул умиротворённо:

–  Наконец-то слышу здравые речи. Ничего не бойся: в случае чего всю ответственность возьму на себя. Вы здесь ни при чём. А зато, если всё получится, после коронации дашь мне монополию на доставку хлеба из Александрии, на изготовление и продажу оружия и на все шёлкоткацкие предприятия. В виде благодарности за мои расходы.

Будучи уверенным, что проекты старшего никогда не осуществятся, средний обещал:

–  Полная гарантия. Пусть Помпей выступит свидетелем.

–  Что ж, тогда за это не мешало бы выпить.

Младший поднял кубок:

–  За тебя, Ипатий! Аvе, imperatоr!

–  Auguste! Аuguste! Vivat!
– и все трое с воодушевлением чокнулись.

В доме Велисария жизнь текла размеренно. После отъезда Феодосия и Фотия на войну, Магна возвратилась в свои покои, но на улицу выходила только с Македонией, под присмотром Кифы: или в храм, или в гости к бабушке Комито. И однажды там её увидел молодой военный по имени Ильдигер, прибывший с персидского фронта.

В Персии за год случилось много событий: накануне Пасхи армия Кавада, перейдя Евфрат, вторглась в провинцию Месопотамия и атаковала неприятельские войска. Но для Лиса это не было чем-то неожиданным: он заранее угадал, что, скорее всего, нападения надо ожидать с юга, и держал наготове двадцать тысяч воинов. Первые же стычки показали превосходство ромеев, и противник поспешил обратно к Евфрату.

В это время в штабе византийцев начались ожесточённые споры: Вуза с Фарой оголтело доказывали, что нельзя упускать врага, надо налететь и добить; Велисарий считал, что Великий Пост измотал христиан и они пока что не в лучшей форме, время для решающей схватки не пришло; Сита сохранял тактичный нейтралитет (он считал, что сразиться можно, но идти на конфронтацию с другом Лисом очень не хотел). Сами же войска начали шуметь и требовать наступления. Велисарию пришлось подчиниться.

Стычка произошла 19 апреля 531 года в области Коммагена. Несмотря на численное меньшинство, сытые здоровые персы выдержали несколько наскоков оголодавших ромеев, а к исходу дня разгромили правый фланг. Византийцы бросились врассыпную. Командиры подали сигнал к отступлению, но серьёзных потерь избежать им не удалось: конница Кавада уничтожила несколько тысяч разбежавшихся пехотинцев Юстиниана. Только вечер остановил эту сечу: с наступлением темноты персы покинули поле боя.

В результате обе стороны ничего не выиграли: шах не взял Антиохию, а у Велисария не хватило сил дать врагу достойный отпор.

Тут 8 сентября от внезапного удара умер шахиншах. По закону, власть должна была перейти к его старшему сыну, Каосу, но отец с ним давно поссорился и в своём завещании указал преемником младшего отпрыска, от другой жены, звали которого Хосров. Более того, много лет назад, опасаясь, что Каос будет интриговать против сводного брата, шах направил в Константинополь посольство к прежнему василевсу - Юстину - с просьбой усыновить Хосрова (мол, Каос побоится выступать против сына византийского императора), и Юстин согласился.

Стало быть, на троне в Персии волею судеб оказался, говоря формально, названый двоюродный брат Юстиниана! И Хосров, приказав отвести войска от границ Романии, предложил командованию неприятельской армии заключить мирный договор. Велисарий снарядил одного из своих командиров - Ильдигера со свитой - плыть в столицу с донесением императору. Заодно и Сита попросил молодого военного передать жене Комито небольшую грамотку; Ильдигер, естественно, согласился.

Он происходил из вандалов - варварского племени, век до этого захватившего юг Испании, а потом север Африки с Карфагеном. (Между прочим, до сих пор существует испанская провинция, сохранившая в названии отголосок тех событий: Андалусия - «Вандалузия».) Царь вандалов был союзником, другом и вассалом Юстиниана, и в ромейской армии подвизалось много знатных карфагенян. Были они крещёные, но не православные, а так называемые «ариане» - с точки зрения Константинополя, еретики. Сам же Ильдигер, в целях быстрого продвижения по службе, с ходу перешёл из своей веры в православие.