Чтение онлайн

Между тем два события резко изменяли его настроение к лучшему.

Первое случилось в Далмации: оба войска, готов и ромеев, встретились в районе Салона (там, где нынешний Хорватский Сплит), Мунд вошёл в город и послал сына с группой переговорщиков - об условиях сдачи армии неприятеля. Но враги сдаваться не собирались, захватили Маврикия и убили. Разъярённый Мунд бросился в наступление, обратил готов в бегство, но и сам погиб. Так сбылось пророчество римской ясновидящей: «Africa capta mundus cum nato peribit» - «Когда будет завоёвана Африка, мир сгинет со своим потомством» (дело в том, что гепидское имя «Мунд» совпадает с латинским словом «мир», то есть, значит, сгинет не мир, а Мунд и рождённый от него!).

В то же самое время к Велисарию прибыл из Карфагена человек от евнуха Соломона: в городе восстание, армия бунтует. Федераты выступали по трём причинам: им задерживали жалованье - раз, не раздали земельные участки, как обещали, - два, и к тому же запрещали проводить церковные службы по арианским канонам - три. А ещё из Константинополя в Ливию тайно приплыли четыреста вандалов, некогда сопровождавших Гелимера, и теперь готовят убийство Соломона, чтобы вновь прийти к власти.

Поначалу Лис не слишком озаботился этими проблемами (все-таки считал для себя главным наступление с Сицилии на Неаполь) и послал на подмогу Соломону небольшой отряд во главе с Мартином и своим полномочным представителем - Прокопием.

Те попали в Карфаген в самый разгар событий. Заговорщики-вандалы и восставшие федераты объединились, выбрали своим главарём Феодора из Каппадокии и напали на королевский дворец - Палатий. Перебили охрану, умерщвляли всех, не жалея ни стариков, ни женщин, но войти в домовую церковь, где укрылся Соломон со своими близкими, тем не менее не решились. И как раз ударил отряд Мартина: конники прорвались из гавани в центр города, заняли Палатий и освободили скопца. Тот вначале возблагодарил небо, но когда узнал, что в отряде освободителей только двести пятьдесят человек, снова загрустил и сказал печально:

–  Дело гиблое, так как у противника - несколько тысяч.

–  Надо убедить Феодора не сражаться против нас, - предложил Прокопий.
– Я его знаю лично, он человек разумный, к императору относится с уважением.

–  Что ж, попробовать можно, - согласился Мартин.

Дом Феодора находился в стадии от центра - на границе старого города и Мегары. Пятьдесят конников-ромеев окружили его и блокировали охрану. Главарю мятежников ничего не оставалось, как пойти на переговоры. Предложил гостям отобедать в триклинии. Но ромеи, побоявшись отравления, сухо отказались и потребовали немедленно прекратить беспорядки.

Феодор - худощавый мужчина с чёрной бородой и одним левым глазом (правый, рассечённый саблей в бою, вытек и зарос) - отвечал спокойно, даже улыбаясь слегка:

–  Это невозможно при всём желании. Армия взволнована и на грани срыва. Успокоить солдат мог бы Велисарий, но, как видно, у него иные заботы.

Соломон спросил:

–  Хорошо, если ты не против, мы тебя назначим командиром военного отряда города и посадим в Палатии. Сами же отправимся на Сицилию - привезти сюда Велисария.

–  Обещаете, что, придя сюда, он меня не казнит?

–  Слово аристократа и магистра.

–  Возражений нет.

Под покровом ночи сели на корабль, попрощались с Феодором и отплыли на триста стадий. Но затем, оказавшись в безопасности, развернулись и пристали на границе Ливии и Нумидии. Здесь Мартин с небольшой охраной сошёл на берег и отправился к Валериану за помощью. А Прокопий и евнух взяли курс на Сицилию.

Велисарий, конечно, в первую минуту был разочарован неудавшейся миссией историка, проклинал Соломона, федератов и вандалов вместе с Феодором, но довольно быстро взял себя в руки и сказал:

–  Делать нечего, надо ехать в Африку. Я беру с собой Ильдериха, сто его копьеносцев и, естественно, Соломона.

У Прокопия вытянулось лицо:

–  Как, и всё? Против нескольких тысяч бунтовщиков?

–  Пару тысяч наберём из ратников Валериана и Мартина, думаю, достаточно.

–  Чересчур рискованно, консул.

Лис опять взорвался:

–  Да, и что с того?! Не могу оголять Сицилию! Мне ещё Италию завоёвывать с этими людьми!

–  Если вы погибнете в Карфагене, завоёвывать Италию будет некому.

–  Ладно, не накаркай!
– успокоился и проговорил без надрыва: - Оставляю тебя, Прокопий, вместе с Фотием. Главное - не допустить разложения армии. В случае опасности шлите человека ко мне в Карфаген.

–  Сделаем, что сможем.

Но события уже развивались не по лучшему для ромеев сценарию. В Ливии восставшие обвинили Феодора в измене, выбрали своим новым предводителем копьеносца Стоцу и под его началом восемь тысяч воинов двинулись в сторону столицы. К ним примкнули не менее тысячи вандалов. С этой силой можно было запросто очистить от византийской армии всё морское побережье, вплоть до Гибралтара.

Феодор послал для переговоров своего друга - Иосифия. Но мятежники, чувствуя своё преимущество, никаких бесед вести не желали, закололи парламентария и его тело бросили собакам. Подойдя к Карфагену, осадили город.

Тут как раз из Нумидии прибыли войска Валериана с Мартином, а на рейде встал корабль Велисария. Весть о его приезде быстро распространилась среди осаждавших, Стоца испугался и отступил. Лис погнался за ним и настиг около Мембресы (триста пятьдесят стадиев от столицы). Обе стороны бросились друг на друга; и хотя у мятежников было пятикратное преимущество, ветер дул им в лицо, изменяя траектории стрел. Стоца приказал развернуться, но поздно: неприятель ударил бунтовщикам с фланга. Хорошо обученные конники Валериана быстро рассеяли копьеносцев и лучников, захватили вражеский лагерь, перебили всех, женщин взяли себе рабынями и вернулись обратно в Карфаген.

Не успели отпраздновать новую победу, как приплыл человек от Фотия: Мунд и Маврикий в Далмации погибли, Теодат арестовал вновь прибывшего для переговоров Петра Патрикия и грозит наступлением на Сицилию; в армии брожение, а гепиды требуют возвращения домой. Велисарий оставил Карфаген на Мартина, Феодора и Ильдигера, а с Валерианом поспешил на корабль, чтобы плыть к собственным дружинам.

В доме Лиса в Константинополе тоже происходили грустные вещи. Только-только военные корабли отчалили от пристаней Золотого Рога, как любовники - Антонина и Феодосий, - окончательно потеряв рассудок, начали жить друг с другом в открытую, не стесняясь ни слуг, ни рабов. Он входил к ней в спальню в любое время дня и ночи, а она любила мыть его в лохани, забираясь в воду сама, а затем провоцируя на близость. То и дело хозяйские покои оглашались сладостными стонами - это мать семейства бурно отдавалась своему приёмному сыну. Оба потом бродили по дому квёлые, с красными от бессонницы глазами и какие-то ошалелые.

Македония возмущалась, часто жаловалась Кифе:

–  Вот бесстыжая тварь, подзаборная шлюха! На глазах у маленькой дочери! И к тому ж сама ещё на сносях!

Кифа отвечал:

–  Янка ещё мала, понимает плохо.

–  Ой, не говори: в пятилетнем возрасте знают больше, чем мы предполагаем. Вот вчера у меня спросила: «Что это у братика Феодосия между ног болтается?» Я ей говорю: «Где ж ты это видела?» А она невинно: «Я зашла в маменькины покои и смотрю - он стоит в лохани, вытирается простыней, а под животом у него толстая колбаска».