Чтение онлайн

Особое беспокойство у меня, однако, вызвал Президент страны. Образ симпатичного старикана с бородкой и мягким бесформенным лицом был знаком каждому третьему потребителю с детства. Когда-то нынешний президент начал свою карьеру со съемок в детской порноленте «Папа лучше знает» — эдакий растяпа, который всегда вляпывается во что-нибудь или может оскандалиться так, что всем становится за него неловко. Теперь же я глядел, как на экране ТВ он беседовал с новым Первым государственным секретарем Свободно-рыночной республики Судан. В двадцатисекундном клипе суданский гость успел дважды закурить сигарету «Верили», попробовать Кофиест, который, раскашлявшись, тут же пролил на свой костюм от фирмы «Старзелиус». Когда он благодарил нашего Президента за спасение Суданской Республики и благословение ее на членство в рыночном обществе, теплая волна патриотического чувства согрела мне душу. И вместе с тем, что-то мешало и беспокоило меня в этом клипе. Что же? Суданец? Нет, не он. Что-то в нашем Президенте. Почему он так неловок? Почему не смог увернуться? Пролитый гостем Кофиест испортил также парадный костюм Президента… И в это мгновение меня осенила идея…

— Диксмейстер! — заорал я.

Но тот уже стоял в дверях.

— Наш велосипедист? Как он там?

— Сегодня утром пять раз свалился с велосипеда, — мрачно доложил Диксмейстер. — Боюсь, он никогда не научится. Если вы намерены и дальше…

— Да, намерен, черт возьми!

Он испуганно глотнул воздух.

— Никаких проблем, мистер Тарб. Я все держу под контролем. Мы возьмем парочку клипов с другими гонщиками, попробуем смонтировать…

— Даю тебе десять минут, — распорядился я.

Через десять минут он уже доложил, что клипы готовы.

— Показывай, — сказал я, и он с гордостью включил экран.

Должен сказать, он отобрал отличные карты. Всего было четыре пленки и на каждой крупным планом лицо гонщика, смахивающего на нашего парня, так и не научившегося справляться с велосипедом. Победитель глядел в камеру, он улыбался. Можно без труда вместо него вмонтировать физиономию нашего неудачника и создать рекламный клип, но теперь уже для президентских гонок. Последняя из пленок особенно порадовала меня. Это было то, что нужно.

— Ты видел эти кадры? — подозвал я Диксмейстера. Разумеется, он не видел их, и я укоризненно погрозил ему пальцем. — Падение гонщика, — пояснил я снисходительно.

На одном из кадров в последнем куске пленки был зафиксирован момент падения четвертого из гонщиков, который у самого финиша вдруг круто повернул руль, стараясь избежать столкновения с рядом идущим третьим номером. В последующих кадрах камера скользнула, не задерживаясь, по испуганному и жалкому лицу упавшего и затем снова дала крупным планом счастливое лицо победителя.

Но до Диксмейстера опять ничего не дошло.

— Нам надо создать рекламу нашему растяпе в предстоящих предварительных президентских выборах, — торжественно произнес я.

От изумления Диксмейстер потерял дар речи.

— Но он… он… не может, — наконец пролепетал он.

— Мы сделаем это, — решительно заявил я. — И вот еще что. Вглядись в того, кто упал. Тебе он кого-нибудь напоминает?

Диксмейстер зафиксировал кадр и внимательно вгляделся в него.

— Нет, не напоминает, — наконец неуверенно признался он. — Хотя, может быть… — Он осекся. — Президента?

Я кивнул.

— Но ведь он наш? Разве мы не хотим, чтобы наш человек…

— Первое, чего мы не хотим, Диксмейстер, — прервал я его, — это, чтобы наш человек проигрывал, кто бы он ни был… Я уже говорил тебе о предварительных выборах. Если он победит, что ж, мы дадим ему еще один шанс. Но если случится так, что наш растяпа, свалившийся с велосипеда на гонках, способен обогнать нашего президента на «праймерис» [16] , почему бы не дать ему шанс. Пустим в ход эту пленку. Займись монтажом кадра с падением. Дай упавшему лицо Президента, без резкости, смазанно, так, чтобы сходство лишь угадывалось.

Диксмейстер оторопело глядел на меня. Но понемногу что-то начало срабатывать в его башке, и наконец он расплылся в подобострастной улыбке.

— Феноменально! — завопил он. — Вы выдали еще один шедевр, мистер Тарб!

Да, меня буквально распирало от гениальных идей. Но почему-то на душе было прескверно.

К пятнице я уже иссяк. Митци, с которой я столкнулся в холле, при виде меня, должно быть, испытала что-то вроде легкого шока.

— Что с тобой, Тенни? — испуганно воскликнула она. — Ты не спишь, моришь себя голодом?..

Но Хэйзлдайн, подхватив ее под локоть, уже тащил к лифту. Митци еще несколько раз обеспокоенно оглянулась на меня.

Да, я чертовски похудел. Да, я не спал. Я был на таком взводе, что даже Нельсон Рокуэлл не отваживался приставать ко мне.

Казалось, я должен был бы чувствовать себя отлично. Дела шли хорошо, будущее сулило перспективы, каких у меня никогда еще не было. Митци и Хэйзлдайн вот-вот сделают решающий ход. Я ежедневно, даже ежечасно доказывал им свою полезность и лояльность как союзник. В моем воображении возникала картина недалекого будущего, когда у меня будет кабинет на пятьдесят пятом этаже нашей башни с настоящими окнами и, возможно, персональным душем…

И вот этот день настал. Случилось все в эту же пятницу, в четыре пятнадцать пополудни. Я только что вернулся из клиники неврозов, где пытался подобрать кандидата в судьи Апелляционного суда. Войдя в Агентство, я тотчас же понял, что что-то случилось. В вестибюле стоял гул голосов, люди собирались группками, о чем-то переговаривались и перешептывались, лица у всех были растерянные и испуганные. В лифте я услышал имя Митци Ку, произнесенное одной из наших младших сотрудниц, шептавшейся с подружкой. Выйдя из лифта, я подождал ее на площадке.

— Митци теперь у нас босс, не так ли? — спросил я с беззаботной улыбкой.

Она как-то странно посмотрела на меня.

— Да, она — босс. Но только не у нас, — ответила она и, отодвинувшись от меня, поспешила уйти.

Охваченный недобрыми предчувствиями, я немедля направился в кабинет Вэла Дембойса.

— Вэл, дружище, что случилось? — с тревогой воскликнул я. — Сменилось начальство?

Он буквально пригвоздил меня к месту своим холодным взглядом.

— Руки! — прошипел он. — Убери руки со стола. Ты портишь полировку.

Да, в Агентстве стряслось что-то нешуточное, подумал я.

— Вэл, прошу тебя, объясни, что произошло.

— Все это дело рук твоей подружки Митци и этого борова Хэйзлдайна. Нет, они не скинули Старика. Они взяли его на испуг, провели за нос. Обычный прием, старый, всем известный «маневр Икана».

— Икана? — в испуге повторил я.

Он кивнул.

— Да, хрестоматийный, вошедший во все учебники, древний, как сам Карл Икан, способ шантажа и обмана в бизнесе. Запугали Старика, пригрозили, что скупили все акции Агентства, создали панику на бирже и, выгодно сбыв ему свою долю акций, тут же купили собственное агентство… Понятно?