Чтение онлайн

— Нет, не нужно. — Мак направился к двери.

Сделав глубокий вдох, он повернул ручку входной двери. Его мышцы сжались от взрыва ярости, исходящей от нее. Любая попытка сохранить бесстрастное выражение лица растаяла. Затем он увидел влагу вокруг ее глаз. Мысль о том, что она плакала, заставила его внутренности сжаться.

— Дэвид? — спросил он мягким голосом.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Ее поза была такой напряженной, что он испугался, что она треснет, если он прикоснется к ней.

Он отодвинулся, пропуская ее в дом.

— Давай поднимемся в мою комнату. Эбби и Ретт на кухне. Дастин в гостиной играет в видеоигры.

— Хорошо.

Да, она не хотела больше никого видеть. Он сосредоточился на ступенях, пока они поднимались по лестнице. Сегодня вечером ему нужно было действовать очень осторожно. Катастрофа витала вокруг нее. Она вошла в его комнату первой и замерла рядом с ним.

— Это твоя спальня? — Прошептала она, почти как обвинение.

У нее были некрашеные белые стены в спальне и практичное темно-синее покрывало на кровати, он понял, что его спальня выглядела для нее как дворец султана. Плюшевые бордовые занавески и покрывало на кровати эффектно выделялись на фоне золотых стен. Его двуспальная кровать-сани и дорогое постельное белье выглядели шикарными.

— Ну, иногда я здесь читаю, — ответил он, его живот превратился в лабиринт извивающихся нервов. — Но не смотрю телевизор. Я не хочу иметь его в спальне.

Ее глаза расширились, но она промолчала. Было странно и странно приятно видеть ее в его комнате. Он надеялся показать ей его спальню.

Но сейчас все было совсем не так, как он себе представлял и надеялся.

Он боролся с желанием заключить ее в объятия.

— Что случилось?

Ее поза приобрела военную выправку.

— Мой брат хочет завтра принять участие в твоем турнире. Я хочу, чтобы ты запретил ему.

С таким же успехом она могла бы вспороть ему кишки. Он изучал выражение ее лица. Ее глаза безумно блестели, он раньше никогда не видел такого блеска.

— Расскажи мне, что произошло сегодня за ужином.

Она бросилась в бой, расхаживая по его турецкому ковру.

— Дэвид пытался нам сказать, что завязал с выпивкой, но он все еще хочет выпить — ужасно сильно, думаю, что выпивает. Я почувствовала по его запаху.

Он сжал руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней.

— Дальше.

— Он сказал, что знает о тебе и твоем отеле. Хотел сыграть. Черт возьми, он даже спросил, не знакомы ли мы с тобой. — Ее смех был сухим и пронзительным. — Разве это не забавно?

Забавного в этом он ничего не видел.

— И что ты ему ответила? — спросил он, хотя и знал ответ.

— Ничего. Дело не в этом. Дело в том, что он второй раз посещает клуб анонимных алкоголиков, а азартные игры не входят в их программу.

Мак скрестил руки на груди, стараясь успокоиться.

— Возможно, это стоит решить ему самому. Я давным-давно понял, что ты не сможешь никому помешать сделать то, что они хотят.

Она вздернула подбородок, ее глаза наполнились огнем.

— Ерунда! Я смогу. Ты можешь ему отказать в участие в турнире.

В голове у него гудело, будто из комнаты выкачали весь воздух. Он понял, каким должен быть его ответ, и он знал, какие будут последствия его ответа. Он уже слышал похоронный звон колоколов.

— Я не могу этого сделать, Пег, — ответил он так мягко, как только мог. — Каждый имеет право участвовать, если ему исполнилось восемнадцать, и он в состоянии заплатить взнос.

«Скажи мне, что тебя здесь действительно беспокоит в этой ситуации», — хотел сказать он, но знал, что она не скажет.

Она шагнула вперед, пока не оказалась в нескольких дюймах от него.

— Он может войти в азарт, если ты разрешишь ему играть. Азартные игры — это еще одно дополнение, и он наркоман.

Ее страх разъедал его.

— Ты хоть представляешь, сколько наркоманов проходит через мои отели в год?

Она непонимающе посмотрела на него.

— Нет.

— И я тоже. Потому что это личное, Пег. Я не специалист по проверке морали. Люди должны идти своим путем.

Иногда Божья честная правда причиняет адскую боль.

— Он мой брат, Мак. — Старая обида окутала ее голос, заставив его надломиться.

Он замер. Впервые она назвала его по имени за пределами спальни. Он знал это. Она знала это.

— Я знаю, что это так, но ты не можешь спасти Дэвида, Пег. — Он положил руки ей на плечи и помассировал напряженные мышцы, не в силах побороть желание прикоснуться, утешить. — Ты не можешь спасти своего отца, как я своего, и своего брата.

Она вырвалась из его объятий.

— Дело не в этом!

Он наклонился, пока не оказался достаточно близко, чтобы увидеть бешеный пульс вены на ее шее.

— Да, все именно так. Никому не нравится чувствовать себя беспомощным, но это его не исправит. Даже если я не пущу его завтра на турнир, он найдет другой способ сыграть, если он хочет это сделать.

— Но не в моем городе.

О, сейчас она больше становилась похожей на помощника шерифа. Это разбивало ему сердце.

— Это противоречит всем законам Штата, Пег.

Она вцепилась в свою рубашку.

— Если бы твоего проклятого отеля здесь не было, он бы даже не подумал об этом!

Ее сильный удар под дых, подкосил ноги, но он выпрямился.

— Он сыграет, если не у меня, то в другом месте.

— Такие, как ты, всегда говорят подобные вещи.

Яд в ее словах нельзя было не заметить. Он предположил, что этот яд горечи всегда в ней присутствовал. Он уже слышал эти слова раньше. Он боролся с осуждением других всю свою жизнь. Он создавал разное. Он жертвовал деньги на благотворительность. Помогал своей сестре растить ее сына. Но этого было мало, чтобы убедить недалеких людей, что Мак Мейвен был кем угодно, только не добрым.

Очевидно, Пегги ничем не отличалась от других, несмотря на все, что у них было общего.

Внутри он начал возводить стену, чтобы отгородиться от боли, кладя кирпич за кирпичом, чтобы защититься от ее слов. Он полностью контролировал выражение своего лица, не выдавая ни единой эмоции.

— Мне жаль, что ты так думаешь, но, если ты с Таннером не можешь отговорить своего брата от этого, я ничем не могу помочь.

— Тогда ты меня не любишь.

Его стена поднялась так высоко, как Эмпайр Стейт Билдинг. Весь мир вокруг него оцепенел.