Чтение онлайн

Тепло света солнца заставило Каспиана открыть глаза. Он лежал в кровати все утро без сна. Он медленно моргнул, провел пальцами по хорошей простыне на кровати, чуть подвинулся, чтобы ощутить контакт тела с периной. Он никогда не наслаждался удобной кроватью, хоть был тут годами. И его удобная жизнь… у Роксаны такого больше не будет.

В ночь, когда Роксана умерла, он много пил. Он презирал их грядущую свадьбу. Его видели с ней последним. Они пошли в лес вместе. Если очаровательный заботливый Генрик, герой, на деле оказался жестоким насильником, то что он мог, будучи пьяным?

И его родители считали его виновным. Это был последний удар.

Он точно был виновен.

Он потер лицо. Все ощущалось как плохой сон. Но как бы он ни старался проснуться, он не мог. Он не помнил ту ночь, хоть и не считал себя способным на такой ужас, все улики указывали на его вину. Даже его подсознание проявилось на холсте. Он не хотел верить, но выбора не было. Кто-то должен был прийти к русалкам.

Он сел. Свет позднего утра проникал сквозь кружево занавесок, узор из маков падал на дубовые половицы. Каспиан глубоко вдохнул.

Родители хотели пожертвовать кем-то вместо него, оградить его от заслуженного наказания. Трус в нем хотел использовать этот шанс и сбежать. Но какой ценой?

Он не мог позволить, чтобы кто-то умер вместо него, как и не мог допустить страданий деревни и Бригиды. Он сам раскроется. Русалки заберут его, накажут слабо по сравнению с тем, что испытала Роксана, но это было меньшим, что он мог предложить. Его жалкая жизнь за ее. Это будет справедливо.

Сорвать вуаль.

Вот. Это он сделает.

Он встал, покидая удобство кровати.

Он прошел в коридор, тихие голоса доносились из комнаты отца и мамы. Он думал, что они были не из тех, кто закрывал глаза на зло, но дети, как они с Генриком, опускали их на колени, заставляли творить немыслимое ради сыновей. После этого дня они будут свободны от всего бремени и смогут жить честно перед богами.

— Простите. Я вас люблю, — прошептал он.

Он спустился по лестнице, избегая третью ступеньку, которая скрипела.

Комната, где мама раньше вышивала, была залита солнцем, и свет падал на половицы коридора теплыми лучами. Гобелен пропал. Может, так и лучше. Тому идеалу не быть.

Кухня гудела от разговоров, пахло пекущимся хлебом. Будь у него время, он взял бы подношение для дуба, ударенного Перуном. Но рисковать не стоило. Если повезет, никто не заметит, как он крадется по коридору и к входной двери. Выбраться во двор было просто.

Гуси и курицы нежились на солнце. Слуги ходили по делам. Врата были закрыты, два стража перекрывали путь. Отец точно приказал им не выпускать его с земель замка.

Он резко повернул к амбару, откуда приятно пахло свежим сеном.

Стефан вывел Демона из стойла, посмотрел на Каспиана. Он помрачнел и покачал головой.

— Что бы ты ни задумал, нет, — Стефан прошел мимо него во двор. Хвост Демона покачивался, он задевал губами плечо Стефана.

Каспиан поспешил за ним.

— Я сделаю это, нравится тебе или нет.

Стефан упер руку в бок.

— И что за безумная идея пришла тебе теперь? Снова пойдешь говорить с Агатой? Она не будет тебя слушать, особенно теперь, когда твой отец заковал ее в колодки.

Колодки на площади деревни? Отец наказывал Агату.

— Он сейчас там? — молния Перуна, как вовремя. Это был его шанс. Пока отец был на площади, времени хватит, чтобы добраться до леса раньше, чем отец заметит его пропажу. — Не важно. Обещаю, я не пойду в деревню.

— Я от этого переживаю еще сильнее, — Стефан прищурился. Лучи солнца озаряли пряди его каштановых волос, заливая его золотистым светом.

Стефан был добрым другом, который попытался бы остановить его, если он признается в правде. Он слишком долго принимал верность Стефана как должное.

Он обнял Стефана, крепко сдавил.

— Спасибо тебе за все.

— Ты пьян? — спросил Стефан, но тоже крепко обнял его. Демон заржал и фыркнул в лоб Каспиана, прислоняясь к ним.

Когда они расступились, Каспиан погладил нос жеребца, тот поймал губами его пальцы, ожидая угощение.

— Мне нужно отвлечение.

Стефан нахмурился.

— Ты расскажешь мне, что делаешь?

Нет, если он хотел, чтобы отвлечение сработало. Каспиан покачал головой.

Стефан шумно выдохнул.

— Иди, пока я не передумал, — он кивнул на ворота.

Каспиан понадеялся, что хорошо ему улыбнулся. Это было последним, что он делал для единственного настоящего друга.

Стефан шлепнул Демона по крупу. Тот встал на дыбы с воплем и побежал по двору.

— Поймайте лошадь! — закричал Стефан, размахивая руками.

Копыта стучали по грязи, жеребец несся среди испуганных гусей. Летели перья, гуси вопили, слуги кричали. Хаос охватил двор. Все, включая стражей у ворот, побежали разбираться с бардаком, ловить коня, пока другие слуги в панике преследовали гусей.

Молния Перуна, Стефан устроил представление.

Демон был быстрым и темпераментным, его будет сложно поймать. Пока они были отвлечены, Каспиан скользнул за ворота на дорогу. Он побежал прочь от шума, чтобы его не было видно стражам, когда те вернутся к воротам.

Замок, озаренный светом раннего утра, стоял на холме на горизонте. Поколениями он защищал Рубин и его народ. Это было убежище, его укрытие от бури. Он думал раньше, что не годился на роль правителя, и он надеялся, что следующим будет править кто-то мудрый и добрый. Он в последний раз отвернулся от дома.

Солнце было удивительно теплым этим утром, и грязная дорога высохла хлопьями старой краски. Путь стал знакомым, ощущался как удобное старое одеяло на его плечах, и он невольно ощущал, что шел домой.

Безоблачное синее небо тянулось перед ним пустым холстом. Когда он умрет, деревня будет рисовать новое будущее.

Он бежал по полям. В свете дня тут уже негде было прятаться, а ему нужно было добраться до русалок. Он не мог умереть посреди поля или от рук простолюдинов, повесивших его на дубе. Нужно все сделать правильно для деревни, для Бригиды и для Роксаны. Ему нужно было исполнить наказание ведьм.