Чтение онлайн

Обвинение в кровосмесительной связи между Джорджем и Анной Болейн, сыном и дочерью Томаса Болейна, графа Уилтширского. Это было самое дикое и кошмарное обвинение! Последняя козырная карта Норфолка. По его замыслу, королева должна была лишиться сочувствия в толпе, а король, наоборот, должен был вызвать жалость у людей. Он намеренно сгустил краски, так что у присутствующих даже дух захватило.

Казалось, прошла вечность, прежде чем до Анны дошел жуткий смысл его слов, медленно осознание происходящего возвращалось к ней, она вдруг со всей ясностью поняла, что Джордж, когда приезжал в Гринвич предупредить ее, уже догадывался о кознях, которые плели против них.

Потрясенная до глубины души, она рухнула на стул, услужливо поданный ей, и молча смотрела на дрожащие руки. Она представила, что ее с братом привязали к позорному столбу и теперь они сгорают от стыда под любопытными взглядами толпы. Светлая страница ее жизни была забрызгана грязью.

Боже милосердный, дай ему выдержать это низкое обвинение!

Робко Анна подняла глаза. Брат стоял в середине зала, спокойный и изящный, сквозь узкие окна пробивались длинные косые лучи солнца и падали на него, освещая красивые черты лица и стройную высокую фигуру, придавая золотой блеск его волосам, заставляя гореть огнем драгоценные камни, нашитые на его лучший белый парчовый камзол. Посреди этого унылого болота он был единственным светлым пятном.

И Анна забыла о клевете, не вызывающей у нее ничего кроме отвращения, и улыбнулась. Как это было похоже на Джорджа! Надеть свой лучший костюм перед встречей с врагами! Он предстал перед ними в модном костюме, и в петлицу небрежно была вдета веточка цветущего боярышника!

Сгорая от стыда, Анна не смела смотреть ему прямо в глаза, но когда решилась, то увидела, что он глядит на нее через весь зал. Больше для нее никого уже не существовало — только они вдвоем с братом. Во взгляде Джорджа она читала скрытую насмешку.

Вдруг его бровь вопросительно изогнулась. Анна приняла его скрытый вызов, она вновь поднялась, чтобы лицом к лицу встретиться с клеветниками, ей казалось, что это он протянул к ней руки и помог встать. Теперь она была не одинока. Рядом стоял мужчина, готовый защищать ее! Мужчина, который поклялся защищать ее до самой смерти!

Джордж позволил выговориться словоохотливым врагам, затем без лишних слов спокойно, но с нотками возмущения в голосе, разбил вдребезги лживые показания, и лорды-судьи посчитали их до смешного глупыми. Никому не удалось сбить его с толку, вынудить произнести неосторожное слово о царственном свояке.

Только близкие друзья догадывались, что за непринужденной манерой поведения Джорджа скрывался и бушевал огонь ненависти. Джордж Болейн сильно изменился, стал мало похож на прежнего молодого кавалера, славившегося при дворе шутками и колкими замечаниями, он теперь вознесся высоко стараниями неуемной амбиции своего отца. Перед ними стоял человек, который в поисках убеждений обрел силу и сдержанность, человек, который научился скрывать неудавшийся брак и разочарование в любви под маской добродушного насмешника.

Джордж подчеркнул в своем выступлении, что в зале присутствуют люди, которые знают его с детства и готовы засвидетельствовать, что он всегда относился к королеве с великим уважением.

— У нас имеется показание старой леди Уингфилд, которое она дала на смертном одре и скрепила клятвой. Девять или десять месяцев тому назад вы попросили разрешение остаться наедине с королевой в ее спальне, — начали его обвинители.

— Так непредусмотрительно было с ее стороны умереть теперь, когда она так нужна мне! — прошептал Джордж. — Она всегда была моим другом и говорила правду — в основном.

— Госпоже Друсилле Зуш пришлось целый час выжидать под дверью.

— А рядом находилась другая фрейлина, которая изнемогала от ожидания.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать ее, — поспешил прервать представитель короля, так как по рядам прошел смешок. — Госпожа Зуш даст показания…

— И с большой неохотой, я думаю. Но вызывать ее нет необходимости. Королева была расстроена и я остался, чтобы успокоить ее.

— Расстроена? Из-за чего?

— Она плохо себя чувствовала и совсем пала духом после потери ребенка.

— Это случилось около девяти — десяти месяцев тому назад, не так ли?

— Возможно!

— Леди Уингфилд вспомнила также, что королева звала вас и умоляла спасти ее. Не подскажете, что так напугало королеву, милорд Рочфорд?

— Она боялась упасть в обморок, если мне не изменяет память.

— А может, она была в отчаянии из-за холодности короля?

— Спросите об этом лучше Хениджа! Он знает больше меня!

— Но я задал этот вопрос вам, Рочфорд! Она звала вас на помощь, чтобы вы сняли с нее позор от неумения родить сына!

— Хочу обратить ваше внимание, милорды, что нанесено оскорбление королю!

Разозлившись, они сильнее насели на него.

— И все же вы не раз со всей непристойностью хвастались перед друзьями, что мертвый ребенок, который впоследствии преждевременно родился, не был ребенком короля.

— Никогда!

— А разве это не вы говорили накануне злополучных родов, что это ваша заслуга, что королева вновь беременна?

— Конечно это мои слова, и все чистая правда! — признался Джордж.

Но рано повскакивали с мест обрадованные враги, он сразу же развеял в пух и прах их заявления. Одной незначительной фразы было достаточно.

— А разве не я организовал маскарад, на котором король вновь пленился Ее Величеством? Разве я не сделал свое дело, стараясь дать Англии ее наследника? И так же неловко, тешу я свое самолюбие, мой прославленный дядюшка сыграл свою роль и — лишил вас наследника!

Гордый Норфолк не пользовался популярностью среди народа, а обаянию Болейна невозможно было не поддаться!

— Вы использовали против меня бессвязные показания умирающей старой женщины, — продолжил свои рассуждения Джордж. — Очевидно, что их подтасовали, все перевернули с ног на голову и через третье лицо передали, словно бутоньерку, секретарю Кромвелю. Кто может утверждать, что третья сторона не заинтересованное лицо? Ведь это моя собственная жена! Которая, как старательно показали ваши свидетели, ревниво воспринимает любое уважительное отношение к Ее Величеству королеве. И раз уж миледи Рочфорд приняла такое активное участие в сборе свидетельств, не проще ли предоставить ей возможность выступить с обвинениями открыто?