Чтение онлайн

— Там не было танцев? — спрашивал Джордж, лакомясь сочной айвой.

— Ее Величество считала их искушением дьявола. Иногда в самый разгар ее скучных церемоний мне так хотелось пуститься в пляс, закружиться в morris-dance [7] , чтобы посмотреть, как вытянутся лица у этих строгих француженок.

— И музыки тоже не было? — удивлялся Уайетт, который скорее был бы готов отказаться от пищи.

Анна печально вздохнула в ответ.

— Только церковное пение. И нам не разрешалось разговаривать с мужчинами.

Тут Джордж так рассмеялся, что чуть было не подавился айвой.

— Представить только: моя сестра и вокруг ни одного мужчины! — выпалил он между приступами смеха.

— Знай я об этом раньше, лучше бы спал ночами, — ухмыльнулся Уайетт. — Всегда буду благодарен за это добродетельной королеве Франции.

Анна бросила в него вишней, а вторую ягоду положила себе в рот. Она сидела на нижней ветке яблони, слегка раскачивая ее, а Уайетт стоял рядом, опираясь о ствол. Брат Анны при полном придворном наряде сидел рядом на траве, скрестив ноги.

— В этих добропорядочных набожных женщинах есть что-то такое, от чего меня просто тошнит, — сказала Анна, состроив брезгливую гримасу. — Вот если бы считалось хорошим тоном избегать того, чего не перевариваешь!

Уайетт засмеялся и посмотрел на нее понимающе.

Анна изменилась за это время, хотя и трудно сказать, в чем именно. Конечно, она повзрослела, но еще в ней появилось что-то такое, чего он не ожидал увидеть.

— Вы, должно быть, очень жалели, что оставили службу у нашей принцессы, — сказал он с нежностью.

Анна перестала раскачиваться, резко повернулась и посмотрела на него серьезным взглядом, который не смогла скрыть за маской веселости.

— Я больше всего хотела быть с ней, Томас, и я бы осталась, но отец не позволил. Я так боялась за нее.

— Сейчас уже бояться нечего, дорогая моя. Теперь, когда они оба дома и король простил их. Со стороны Генриха это было очень великодушно. Вы знаете, что на масленицу он гостил у них в Саффолке? Говорят, он собирается вернуть их обоих ко двору.

— Тут им руководило не только великодушие. Он так скучал по ним, — заметил Джордж. — Все его раздражали, никто не мог заменить этой пары. Королева лежала больная в Виндзоре, и ему надоела…

Тут Джордж нагнулся, чтобы снять соринку со своих красных штанов, и проговорил конец фразы себе под нос, так что расслышать что-либо стало невозможно.

Анна видела, что это Томас заставил его замолчать. Она выбрала две пары вишенок из горсти, лежавшей на коленях, и повесила их себе на уши как сережки.

— И ему надоела Мэри, — закончила она за брата.

Анне не нравилось, что с ней обращаются как с ребенком или с монашкой. После небольшой паузы, прерываемой только пением дроздов, она как бы между прочим добавила:

— Я не видела ее с тех пор, как она вышла замуж за Билла Кэари. Но Джокунда говорит, что держалась она хорошо и все прошло достойным образом.

Все трое в раздумье продолжали угощаться фруктами.

— А вот и Джокунда! — внезапно воскликнула Анна, увидев, как та торопливо шла к дому в сопровождении Симонетты и слуг, несших графины и блюда с закусками.

— Иди же помоги ей, Джордж! Ты же знаешь, как она волнуется, когда приезжает король.

Сын хозяина дома тотчас поднялся с примятой травы. Он тоже обожал Джокунду. И Анна знала, что сейчас он сделает все возможное, чтобы облегчить ей роль гостеприимной светской хозяйки. Она смотрела, как он радостно побежал за мачехой, его светлые волосы развевались на ветру.

— Джордж — один из тех редких людей, которые никогда не становятся взрослыми, — заметила она, смеясь.

Но Уайетт думал не о Джордже. Не для того он поменялся дежурством и одарил своего сменщика, чтобы, приехав сюда, смотреть на Джорджа. Его он каждый день мог видеть при дворе. Сейчас ему выпал такой шанс, о котором он даже не мечтал. Неужели Анна специально все подстроила?

— Те месяцы, которые вы провели во Франции, показались мне вечностью, Нэн, — начал он. — Я затупил перо в попытке объяснить, как я скучал без вас.

— Я была так рада вашим письмам, Томас.

— Как рады?

Анна окинула взглядом знакомые деревья в саду, двор, родной дом.

— Иногда я закрывала глаза и представляла нас здесь, в этом любимом саду.

— Когда думали обо мне?

— Конечно.

Анна знала, что последует за этим предисловием, и попыталась увести разговор в сторону.

— Мне так понравились ваши итальянские сонеты…

Тут Уайетт подошел ближе и опустился перед ней на колени.

— Я отдал вам больше, чем сонеты, Нэн. Я отдал вам свое сердце.

— Дорогой мой!

— И это уже навеки. У меня так мало времени, чтобы поговорить с вами наедине…

Тут уж ему было не до красоты слога. В эти короткие минуты он должен успеть объясниться. Поглядывая на дорожку, он взял ее за руку.

— Нэн! Если мне удастся заручиться согласием вашего отца сейчас, сегодня, прежде чем я уеду, вы выйдете за меня замуж?

Анна постаралась найти ответ в своем сердце. Как приятно, что Томас снова здесь, с ней.

— Я дорожу вашей любовью, Томас. Просто не представляю, как бы я жила без вас. А вы ведь давно меня любите, правда? — Она протянула свою руку к его руке и погладила его, застенчиво улыбаясь. — Но что касается замужества… Право слово, дорогой мой друг, я не знаю.

— У вас нет никого другого? — спросил он настойчиво.

— Нет, нет, поверьте мне. Просто я только что вернулась домой издалека. Дайте мне немного подумать.

Это время Анна жила как бы в застое, в ничем не заполненном промежутке между прошлым и будущим. Если бы сейчас он заключил ее в свои объятия, разбудил поцелуем желание, то, как знать, может, победа и осталась бы за ним. И зажили бы они тихо и мирно на радость Джокунде. Но, будучи галантным рыцарем, Уайетт отнесся серьезно к ее словам и только промолвил в ответ:

— Я постараюсь приехать один на следующей неделе.

В саду послышались голоса Симонетты и сэра Томаса. Похоже было, что деловые переговоры с королем закончились, и в любую минуту их уединение могло быть нарушено. Уайетт в спешке поднялся, стряхивая пыль с колен, а Анна взяла лютню, которую предусмотрительно принесла с собой, и стала наугад что-то наигрывать.