Чтение онлайн

— Это помимо того, что он еще руководит строительством нового колледжа в Оксфорде, — добавил щеголеватый Фрэнсис Уэстон.

— В один прекрасный день он может зайти так далеко, что опередит короля, — лениво заметил Билл Бриртон.

— Так или иначе, а было бы интересно узнать, платит ли наша богатая знать за то, что их отпрыски воспитываются в атмосфере святости, — рассуждала Анна. — Знали бы они, что наши молодые люди здесь, в королевском дворце, просто невинные ягнята по сравнению с учениками милорда кардинала! Не так ли, Марго?

— Тебе лучше знать, — хихикнула та в ответ.

— Значит, мы — ягнята? — возмутился Уэстон, вечно хвастающий своими любовными победами. — После сегодняшних танцев, Нэн Болейн, я заставлю вас взять ваши слова обратно!

— Похоже, что у нас появились новые соперники среди этой стаи умудренных волков, — заметил Хэл Норрис, подводя Бриртона поближе к окну. — Вот этот крепкий малый в кожаном камзоле, например.

— Его-то вам нечего бояться, — засмеялась Анна, делая ударение на первом слове. — Он так поглощен своей собственной персоной, что нас просто не замечает.

— Давайте спустимся вниз, — предложила Маргарэт, по опыту зная, что, как только Уолси уединится с королем, вся свита, кроме священнослужителей, направится во внутренний сад — место прогулок королевских фрейлин.

— А если я понадоблюсь Ее Величеству? Я сейчас на дежурстве, — пыталась протестовать Анна, но все равно пошла — лучше, чем оставаться одной, наедине со своими мыслями. Теперь для нее все дни были одинаковы. Надо было вставать, одеваться, гулять или прислуживать стареющей королеве. И с каждым днем свадьба приближалась, как будто все шире отворялась дверь в темницу, где царила вечная мгла.

Анна постояла немного вместе со всеми под вязами. А когда она начала петь, то вокруг лее, как всегда, собрались многие приверженцы кардинала Уолси. Потом они устроили целое состязание на сочинение хвалебных стихов в ее честь, но все их попытки были просто жалким подражанием Томасу Уайетту. Потом делали ставки на дворцовых спаниелей и заставляли их гоняться за мячом. После нескольких действительно интересных личностей, встреченных ею во Франции, вся эта публика казалась Анне очень недалекой, и она совсем не пожалела, когда из дворца сообщили, что король предложил Чарльзу Брендону сыграть партию в теннис, и многие из ее окружения пошли смотреть этот матч.

— А ты разве не пойдешь с нами, Нэн? — удивленно спросила Маргарэт, держа за руку Джорджа.

Узнав о том, что во дворец приехала чета Саффолков, Анна горела желанием увидеть свою прежнюю хозяйку снова. Ей так хотелось поговорить с той, которая на себе испытала все тяготы ненавистного замужества и чьим доверенным лицом Анна была все это тяжелое время. Может, сейчас, когда все ушли на теннисный корт, было как раз самое удобное время для беседы. Лучше уж получить замечание от королевы Екатерины, чем упустить шанс поговорить с Мэри Тюдор.

Тихо напевая, погруженная в свои мысли, Анна пересекла газон с маргаритками в направлении резиденции герцогини. Она немного сократила путь, срезав угол у часовни. В саду после изнуряющей жары было прохладно; солнечный свет, проникающий между колоннами, оставлял на опустевшем сером храме золотые полосы.

Стук ее каблучков, разбудивший дремотную тишину, отзывался глухим эхом, и тут вдруг Анна обнаружила, что отзвуку ее шагов вторит еще одно эхо от чьей-то явно более тяжелой поступи. Она оглянулась и увидела приближающегося к ней мужчину. Обогнув часовню, он вышел из тени на освещенное солнцем место. Незнакомец был высок, узок в поясе и широк в плечах — более крепкого телосложения, чем Джордж или Уайетт.

Анна узнала в нем того молодого человека в кожаном камзоле, который на церемонии ей совсем не приглянулся. Он тоже, казалось, шел по своим делам, не обращая на нее никакого внимания, но вдруг, когда между ними оставалось всего несколько шагов, неожиданно остановился, как будто что-то вспомнил. Можно было подумать, что он ждет именно ее. В то же мгновение Анна поняла, кто перед ней. Сердце ее так забилось, что она невольно поднесла руку к груди.

Анна тоже остановилась, даже не заметив этого. Она не видела в этом ничего странного и моментально забыла, что девушке не подобает так вести себя с незнакомым. Так они и стояли в нескольких шагах друг от друга, и впервые в жизни Анна лицезрела наяву предмет своих девичьих грез. Черты лица его были грубоваты, а кожа сильно загорелой. Примечательны были глаза с карими искорками. Он был тем человеком, о котором Анна мечтала. Мечтала и ждала встречи.

И тут она тихо засмеялась, потому что волосы его, цвет которых в своих мечтах она никак не могла подобрать, не были ни темными, ни светлыми. Они были рыжими, как у Тюдоров.

— Почему вы смеетесь? — спросил он обиженно.

— Потому что вы совсем другой, — ответила она, тяжело дыша, как будто ей пришлось проделать трудный путь, чтобы найти его. Он оглядел свой неказистый наряд.

— Если вас удивляет, что я не ношу такие пышные рукава, все в разрезах, как у женщин…

Анна с удивлением увидела, что за его показной грубостью скрывается ранимая душа и что его совсем недавно кто-то уже обидел.

— Нет, нет, — заверила она его. — Дело не в одежде, вы просто сам по себе другой.

— Но вы же раньше меня никогда не видели.

И Анна, которая никогда не лезла в карман за словом, молчала, не зная, что ответить. Как она могла объяснить ему?

— Я тоже никогда не видел никого похожего на вас, — добавил он уже дружелюбнее.

— А какая я? — с интересом спросила она, желая увидеть себя его глазами.

Он немного помедлил, не в силах выразить словами, как привлекательна она была: этот блеск в глазах и бледная рука на черном бархате платья.

— Вы так… хрупки. Как будто можете переломиться у меня в руках, — пробормотал он.

Хотя Анна и ожидала от него традиционных комплиментов, но была полностью удовлетворена его неожиданным ответом. И когда он вытянул перед ней свои руки, чтобы продемонстрировать их силу и неуклюжесть, в ней поднялась волна нежности, которую обычно испытывает мать к своему ребенку.

Чтобы скрыть это незнакомое ей доселе чувство и потому, что стоять так было неприлично, Анна отошла в сторону и села на залитый солнцем парапет между двумя колоннами.

— Вас не было среди тех, кто слушал мое пение, — сказала она, чтобы что-нибудь ответить.

— А вы поете? — спросил он безразлично, усаживаясь подле нее. — Я не большой любитель музыки.

Анна оторопела. При дворе даже начисто лишенный музыкального слуха и вкуса вряд ли осмелился бы сказать такое. А поскольку он был единственным человеком, которого она смогла бы полюбить, для нее это было особенно тяжелым ударом. Но то, что она услышала дальше, было еще хуже.