Чтение онлайн

— Не встреть я Уильяма, все равно вышла бы за кого-нибудь. Не сладкая жизнь у бедной вдовы в доме отца, особенно если она неудачница!

Анна порывисто обернулась.

— Дорогая моя! Когда несчастный Уилс Грей умер от чумы, я сразу же, как ты и просила, написала королю. Но Генрих отказался помочь. Наверное, потому… тогда мы… он хотел взять меня… из той же самой семьи… — Анна запнулась, ей было стыдно, она всегда стеснялась своего положения. — Но он написал отцу, я точно знаю, и дал понять, что забота о тебе — дело его чести, особенно в минуту крайней необходимости.

Анне неприятно было говорить об этом. Слова непрошенно оседали в памяти, рисуя образ безжалостного Генриха, который, не задумываясь, бросал очередную возлюбленную, если она имела несчастье надоесть ему. Ни к чему мучить себя, теперь она его законная жена. Стоит ли вспоминать прошлое, когда на глазах у важных свидетелей она обвенчалась с ним?

Анна взяла в руки невзрачный, покрытый резьбой кубок — подарок Мэри, и поднесла его к свету.

— Искусная отделка. Я сберегу его, — нежно проговорила Анна.

Две женщины невольно замолчали, чувствуя себя неловко. Две сестры, которые сильно любили друг друга в детстве, теперь сделались чужими из-за Генриха, вставшего между ними.

Мэри первая прервала молчание.

— Он женился, потому что ты беременна? — спросила она.

И вновь Анну захлестнула волна злости. Мэри рассталась с Генрихом и теперь спокойно со стороны наблюдала за ним, она хорошо понимала его и могла смело и прямо говорить об известных ей вещах.

— Два месяца назад я ездила с ним во Францию, — уклонилась от прямого ответа Анна. Она знала, что Мэри не со зла задала такой грубый вопрос.

— Ребенок — это такое счастье, его стоит ждать, Нэн! — просто сказала Мэри и повернулась, чтобы уйти.

Анне вдруг показалось, что стоит Мэри уйти, и она потеряет в своей жизни самое дорогое и близкое. Она догнала сестру у дверей.

— Мэри, это очень больно? — стыдясь себя, шепотом спросила Анна.

Сначала Мэри удивилась, но, заметив, как Анна нервно сжимает и разжимает кулаки, как темные ее глаза расширились от страха, она смягчилась: от взгляда Анны ей стало тепло и хорошо.

— Без боли нет счастья обладания, — сказала она.

Что значили для нее те страдания, через которые ей пришлось пройти на пути к счастью.

Анна схватила ее за руку.

— Ты лучше меня! — с тревогой в голосе призналась она. — Я никогда не мечтала о детях, как другие женщины. Почему ты думаешь, что я полюблю своего ребенка?

И хотя Анна была женой короля и в некоторой степени самой королевой, Мэри похлопала ее по руке и поцеловала с видом зрелой женщины. Анна почувствовала жалость к себе — единственное, чего она не переносила.

— Матерь Божья не покинет тебя в трудный час, — с нежностью в голосе успокоила ее Мэри. — Не бойся, дорогая Нэн, младенцы приходят в мир с любовью, столь необходимой им!

Майское утро, и все колокола Лондона звонят. Звонят в честь Нэн Болейн, потому что она отправляется из Тауэра в Вестминстер на коронацию. Звонят, потому что так приказал Генрих Тюдор, потому что он сбросил последние оковы Рима и заставил архиепископа Кран-мера объявить его первый брак недействительным. Потому что Кромвель — новый канцлер — пригрозил всем епископам конфисковать их земли, если они не признают короля главой церкви и государства. Потому что, в конце концов, Анна станет королевой Англии.

Она все еще не могла прийти в себя после роскошного приема, который король устроил для нее. Вчера, когда плыла из Гринвича, она столкнулась с необыкновенными проявлениями галантности, которая превзошла самые смелые ее ожидания.

Темза кипела разноцветными лодками. Высокомерный лорд-мэр встречал ее на государственной барже. За ним следовало пятьдесят барж, принадлежавших купцам Сити, которые по этому случаю разоделись в богатые камзолы. Впереди ее баржи плыла лодка, с которой запускали диких голубей и дивных воздушных драконов, извергавших малиновое пламя.

Справа от нее шла баржа холостяков, на которой плыли Фицрой, ее юный кузен Суррей, подающий надежды в поэзии, а также несколько ее поклонников — они играли, и чудесные звуки музыки наполняли утренний воздух. А слева на платформе, украшенной цветами, юные фрейлины держали высоко в руках золотое дерево с распустившимися красными и белыми розами — символом ее кровного родства с домом Плантагенетов через брак с королем.

За баржой Анны следовали со всей пышностью милорд Саффолк и граф Уилтширский, а за ним — целый флот знатных вельмож.

Анна плыла на барже, некогда принадлежавшей Екатерине Арагонской. Она упивалась своим триумфом. Давным-давно Анна поклялась, что наступит день и она поплывет на барже бывшей королевы. Тайком от всех она приказала вместо герба Арагоны на носу баржи укрепить собственный герб.

Анну не волновало, что гребцы Екатерины смотрели на нее со жгучей ненавистью, что половина католиков, высыпавших на берег, пришли только поглазеть на «ведьму Болейн». Что ей беспокоиться, когда в ее честь палят пушки Тауэра, комендант сэр Уильям Кингстон приглашает пройти в лучшие покои, а у подножия лестницы ее ждет Генрих, готовый подхватить ее в свои сильные руки?

— Тебе понравился наш прием, любимая? Достаточно смело, не правда ли, — с нетерпением расспрашивал он, стараясь перекричать шум множества голосов.

В эту минуту Анна чувствовала к нему любовь, которую она не могла бы выразить словами. Кроме того, Анна полностью разделяла его страсть к зрелищам и представлениям.

— Только ты мог придумать такое! — ответила она со слезами благодарности на глазах.

— Каждый следующий день будет прекрасней прежнего, и каждый я посвящу тебе. Я хочу, чтобы весь мир увидел, что ты значишь для меня! — пообещал он.

И вдруг, то ли испугавшись, что он решил оставить ее одну, освободив место на помосте для других, то ли почувствовав скрывавшийся за пышностью церемонии нетлеющий огонь ненависти, Анна прижалась к нему всем телом, осознав, что без него она пропадет в этом враждебном ей мире.

— Побереги себя, дорогая, — заботливо проговорил он, — завтра на рассвете тебе предстоит проехать верхом через весь Лондон к месту коронации. Не волнуйся, я буду рядом. Возьму баржу у Кингстона и незаметно поплыву впереди тебя в Вестминстер.