Чтение онлайн

Мария кивнула и жестом призвала к вниманию.

— Подведем итоги, — начала доктор Гирш. — Внизу мы имеем два тела. Сравнив образцы тканей, жидкостей и крови с образцами одного из выживших, есть шанс, что мы найдем отклонения. Если нет — будем думать.

С рассуждениями женщины все были согласны.

— Ну что ж, приступим, — как полководец перед главным боем, Мария Захаровна бросила последний взгляд на темноту за окном и поднялась из-за стола.

Комнатка лаборатории была небольшой. Три хирургических стола. На двух лежали накрытые до пояса трупы. На полу и кое-где на стенах виднелись подтертые следы крови. На ближней кушетке лежал тот самый юноша с белыми волосами. На следующей — какой-то человек с обезображенным лицом.

Кроме доктора Гирш, Равиля, полковника и старика в комнате было еще два человека в защитных костюмах.

— Татьяна и Стас Невские будут нашими ассистентами, — представила молодых людей Мария.

Соколов пожал протянутую руку мужчины.

— Андрей Соколов, — кивнул полковник. — А это Арнольд Шторн, — указывая на склонившегося над каким-то аппаратом человека, добавил офицер.

Пожилой инженер был так занят изучением большого металлографического микроскопа, что на вновь прибывших совершенно не обратил внимания.

— Очень приятно, но мы вовсе не врачи, — прозвучал смущенно женский голос.

— Не беспокойтесь, мы все вам объясним. Все покажем, — снисходительно ответил Равиль.

Молодые люди были теми самыми супругами-путешественниками, о которых рассказывала Мария. Татьяна была школьным учителем, Станислав — биологом в Питерском НИИ.

Когда все мензурки были заполнены нужными растворами, электронные микроскопы включены и мирно загудели центрифуги, доктора и их помощники были готовы к работе.

— Товарищ полковник, — как-то подозрительно вежливо начал Равиль. — Не откажите нам в чести. Нам нужен образец для сравнения. Ваше тело сгодиться, — зловеще закончил лаборант.

— Ну, брось. Не пугай Андрея Михайловича, — улыбнулась Мария и мягко продолжила. — Нам ведь действительно нужно здоровое тело, а среди здесь присутствующих вы единственный кто не занят делом, и не… — оборвалась Гирш.

— Не что? — насупившись, спросил Арнольд.

— Не такого почтенного возраста, — выкрутилась Мария Захаровна.

Нехотя, полковник лег на свободную кушетку.

«Как крыса, какая-то, этот обрезанный прав». — Пронеслись в его голове неприятные мысли.

Полковник мало кому доверял, и перспектива лечь под нож озлобленного еврея восхищения не вызывала. Однако все страхи Андрея оказались напрасны. Мария, ее лаборант и молодые ассистенты оказались прекрасной командой. Гирш отдавала приказы Равилю, который в свою очередь быстро и четко объяснял молодоженам что делать, и что принести. Лишь дважды Татьяна обронила какие-то подносы, но большого вреда это не принесло. Станислав же и вовсе действовал удивительно слажено.

Минут через сорок, когда часы показывали восемь вечера, все было закончено. Полковник был изнеможен. Трижды кровь из вены, кусочки тканей, волосы, образцы жидкостей — казалось, доктора высосали его, как гигантские комары. Соколов чувствовал, как протестует его тело. Хотелось спать.

— Вот и все, теперь вам лучше отдохнуть, — склонилась над полковником Мария. — Присоединяйтесь к тому милому старикашке.

Полковник повернул голову. Откинувшись на спинке стула, у самой стены лаборатории, Шторн спал как ребенок.

— Вот засранец, — улыбнулся Соколов, и как бы в ответ прозвучало прерывистое сопение старика.

Все посмеялись, и Андрей было хотел методом «рота подъем» пробудить Арнольда, как его остановил задыхающийся от смеха Равиль.

— Ладно тебе полковник. Старый же человек, того гляди, сердце от страха замрет.

По-мальчишески раздосадовано, Соколов будить старика не стал, и не найдя себе другого занятия, развалился на соседнем с Арнольдом стуле. Доктора вернулись к микроскопам и через пять минут ария сна исполнялась уже дуэтом.

Последний образ, мелькнувший перед глазами засыпающего человека — образ Христа. Последние слова, донесшиеся из глубин памяти были слова храпящего по соседству немца:

— Малодушные найдут ответ именно в нем, — эхом отражалось в голове, пока сон не поглотил его целиком.

Полковник спал и пылающая в его сердце ненависть, породила странное видение.

Он слышал тишину…

Вокруг одинокого холма властвовала тишина и мягкий, замогильный покой. Не было слышно ни звука. Лишь изредка, как-то судорожно и боязливо поскрипывал крест, венчающий, словно корона ветхого правителя, пик холма… Некогда великий символ исполина и покровителя людей, ныне представлял собой жалкое зрелище: тусклый свет луны скользил по поверхности креста, как бы обнажая его наготу. Обнажая бесчисленные следы времени, испещрявшие тело знака людского. Довлеющее над крестом небо грозно и молчаливо взирало на обреченное распятье, от чего ржавый крест казался еще более жалким и беспомощным в преддверии неминуемого. Картина освещенного светом луны холма, одинокого стража времени и его узника, завораживала и привлекала взгляды немногочисленных путников. Рождая в их душе смуту и странную тревогу. Однако оглядываться назад было поздно. Поздно было и что-то исправлять. Бич тьмы и нового рождения приближался…

Он видел, как приближалась стихия…

Стихия буйствовала… Безумство ветра было за гранью, воздух был словно пропитан эманациями чистого зла и всепронизывающей ненависти. Все что стояло на пути стиралось, все что препятствовало потоку придавалось забвению… Чуткое ухо могло бы уловить едва слышный шепот ветра: «убить… низвергнуть… очистить…»

И, наконец, все было окончено…

Стихия добралась до одинокого холма, свидетеля прошлых эпох. Вечного зрителя, обрамленного короной былой эры — ненавистным ветру распятием… Мгновение, вновь тишина… Стихия будто предвкушая торжество, наслаждалась мигом. Лишь нарастающий, победоносный гул свидетельствовал о завершении пути. Рождении нового начала. И вой достиг своего апогея…

…Разорванный и вырванный насильно из земли знак слабости людской, разметан был на лиги вокруг холма. Проблески ржавого металла были видны среди груд, раздавленных ветром, окровавленных тел. Но скоро и этот свет исчез… Успев взглянуть на новый, чистый мир, погас навеки…

Пробуждение было резким. Кто-то тряс его плечо. Яркое видение еще стояло перед глазами, таких снов Андрей не видел никогда.

— Проспался? — послышался знакомый бас Арнольда, и полковник пожалел, что не подшутил над старым пройдохой.

— Ну, зачем трясти то? — гневно отбросил руку Шторна Соколов.

— Тише, тише. Ты два часа как без сознания. Наши доктора уже все проверили, — спокойно ответил Арнольд.

Полковник взглянул на часы. Действительно — было начало одиннадцатого.

— И? Каковы результаты, — подымаясь со стула, вяло поинтересовался Андрей.

— Мария с пареньком пошли еще что-то проверить, но пока что…

Арнольд запнулся на полуслове. О чем-то бормоча между собой, в лабораторию вернулись доктора. В руках они держали какие-то бумаги и с виду были не в духе. Ни слова не говоря, люди прошли к одному из больших микроскопов.