Чтение онлайн

— Я знаю, зачем мы к ручью пошли.

— Зачем?

— Вы меня уму разуму учить будете. Да, только всё я это ведаю.

Потом помолчал не много и тихо, еле слышно прибавил:

— Жалко мне их.

Макар даже остановился:

— Кого жалко, Таислав?

— Зверей убивать жалко. Стыдно мне, что жизни их лишаю.

Стоит, весь нахохлился. Как порицания ждёт или смеха от дядьки.

Макар присел на корточки. Лицом к лицу оказались:

— Не тот охотник хороший, который убивает, а тот, который бережет и охраняет. Стыдно, Таислав, должно быть, когда ради удовольствия или потехи ради убиваешь. Но ты же понимаешь, Таислав, что мы не ради этого зверя добываем?

— Понимаю, — тихо отозвался мальчик.

— Я за всю жизнь, ни одного зверька ради развлечения не убил. С уважением ко всему живому живу. Мы не браконьерничаем, Таислав. Каждое животное только в определённое время добываем. Нам не чего стыдиться.

Макар встал и пошёл дальше. Таислав за ним побрел. До ручья дошли, на валун сели. Макар на воду глядел, думал, что ещё Таиславу сказать, что бы в башке его нужные мысли поселить. А мальчик кидал камешки через ручей.

Шумный мальчонка, на месте не усидит. Ну, точно Яролик в детстве. Ох, и доставалось ему от отца. Особенно на рыбалке, гонял Яролика тятя. От того брат и не любит теперь рыбный промысел.

— Тебя отец на рыбалку берет? — лишь бы хоть что — то спросить, хоть как-то завести разговор, спросил Макар.

— Не, не берет. Он на неё сам не ходит, нам дед рыбу приносит.

— А с дедом ходил?

— Обещал взять, но пока не зовёт. Я бы пошёл! Обязательно пошёл бы.

— И, что не жалко будет рыбу — то удить? — усмехнувшись, спросил Макар.

— А чё её жалеть? Это ж рыба, — занимаясь своим делом, сказал Таислав.

Макар медленно перевёл взгляд на мальчика.

— Значит, зверей жалко, а рыб — нет? — переспросил Макар.

— Звери они живые.

— Рыба ведь тоже живая, Таислав! — теперь не отставал от него Макар.

— Звери под божьим солнышком ходят, мир видят, им с ним тяжко расставаться. А рыба, что? Плавает в темноте своей. Мне, кажется и ума-то у неё не сыскать, — тараторил мальчик.

Макар встал:

— А, ну-ка, иди за мной.

Макар шёл быстрым шагом, Таислав чуть не бежал за ним.

— Что-то случилось? — встревожившись, спросил мальчик.

Макар резко остановился, опять присел к нему, взял за плечи и заговорил:

— Любит тебя отец, Таислав. Пуще всего любит. Ради тебя сюда пришёл. Всем сердцем тревожится. Он этого зайца теперь никогда не забудет, не забудет, что ломал тебя, не простит себе. Я Яролика знаю. Ему, Таислав, хуже сейчас чем тебе. Ты прости его.

— Я простил. Да и не обижался я, это другое.

— Слушай меня, Таислав. Сейчас у вас с отцом дело будет, в котором помогать будете друг другу. Ни он, ни ты всех премудростей этого дела не знаете. Вот и будете постигать их вместе. Понял?

— Не совсем, дядя Макар! — заинтересовавшись отозвался Таислав.

Макар только в бороду усмехнулся.

До избушки дошли быстро. Яролик не далеко древо поваленное на дрова рубил. "Нашёл себе таки работу" — усмехнулся Макар.

— Ну-ка, малец, давай чурки к избе неси. У сарайки складывай, — сказал Макар.

Таислав две чурки подхватил, пыхтит, но пытается тащить.

— По одной бери. Нечего себе пуп рвать.

Таислав схватил одну и пошёл к избе.

— Ну, что, Яролик! Так и не полюбил, говорят, рыбалку?

Яролик на него поглядел не понимая, а Макар стоял и только что в голос не смеялся. Весело ему было.

— Придётся полюбить, брат. Если батька рыбак, то и сын в воду глядит. Мы из Таислава нашего рыбака сделаем.

— Из рыбы мясного супа не сваришь.

— Я пока шёл, думал. Ну-ка, вспомни Звана? Он за всю жизнь ни одного грибочка не нашёл. Они как разбегаются от него, не видит он их и всё тут. А суп на печи грибной всегда водится. Почему?

— Так грибы на другое меняет.

— Вот и думай, Яролик. Кто думает — тот живет. Если Таислав удить будет, то тоже меняться сможет. Хоть так, если ни как.

Яролик усмехнулся:

— А, возможно, ты и прав, брат.

С утра на реку ушли, да весь день там и пробыли. «Отца бы сейчас сюда — думал Макар. — Он все премудрости знает». Они с Яроликом в рыбалке не сильны были. Да и обоим ближе охота была.

Таислав как ни странно, тих был и сосредоточен. Лишнего словечка не сказал. Всё слушал и выполнял.

Яролик и Макар довольны были. От этой рыбалки, считай вся жизнь Таислава зависит. Получится и понравится — значит, и дальше дело пойдёт. А ему нравилось, ей — богу, нравилось.

С неделю пожили Яролик с сыном у Макара.

Макар от Таислава ни на шаг не отходил. Пытался, как можно больше ему рассказать, показать, научить. Каждый вечер, сказки сказывал. Потом взъерошит его головешку чёрную, поцелует в лоб и голову одеялом укроет, один нос торчит, точно как мать ему в детстве делала.

А сердце томилось. Смотрит на мальчика и думает, что такой же мальчишка и у него мог бы быть. Да и не один уже. Макар бы всю душу в них вложил, всё своё умение передал бы. Тяжело Макару было. Баба тоску свою выплачет и легче. А у мужика тоска в сердце застревает. Точит, изъедает его изнутри.

И точно, как у Беляны тогда было, руки опускаются. Всё зряшным во круг делается. Медленно, но верно тоска точит Макара. Пока один, работай себя загружал, мысли гнал не прошеные, а мальчонку увидел и взвыло сердце и о Беляне каждую минуту думать стал.

Яролик, как чувствовал, что с братом делается. Опять разговор начал о возвращении Макара в деревню.

А Макар в последний вечер просто взял и спросил, что томило его:

— Как она живет, Яролик?

Брату и объяснять не надо было, про кого Макар толкует:

— Да живет, — пожал плечами Яролик. — Олели пять вроде.

«Олеля! Любимая, значит. А как ещё дочь любимую и желанную назвать» — подумал Макар.

Никогда он за пять лет не интересовался Беляной. Ни разу не спросил о ней, ни разу не позволил о ней заговорить, хотя Забава, сестра его средняя и дружит с Беляной. Всё про неё знает.

— Не всё у них ладно-то с Мирославом. От людей-то не скроешься. Забава гостей назвала к младшему своему, Беляна у них крестная была. Так сидели они за столом точно чужие. За весь стол друг другу слово не сказали. А Мирослав и идти не хотел. Видать с семьей нашей якшаться не хочет.