Чтение онлайн

— Брось, Марат. Алехандро всего лишь друг моей дочери, который проверен вдоль и поперек. Но ты молодец, — опускает руку ему на плечо, — ни один мужчина не должен и пальцем прикоснуться к Ольге. Даже тогда, когда я этого не вижу.

Отец подмигивает мне и уходит, а мне покоя не дает последняя фраза. Ну нет, узнай Стас о том, что у нас был секс, было бы два трупа.

Марат хмурится, оборачиваясь ему вслед, а после переводит взгляд на меня и Алехандро, который уже убрал от меня руки. Глаза темны, в них нет ни малейшего напоминания о вчерашней нежности. Теперь передо мной на сто процентов Яд, такой, каким он был, когда я впервые увидела его на той вечеринке и потом в нашем доме. Я растеряна, не знаю, что мне делать. Мы не в безопасной зоне. Надежда продолжает готовить еду, Алекс поочередно смотрит то на меня, то на Марата, и я решаю разбавить атмосферу:

— Марат, как думаешь, нам с Алехандро можно будет прогуляться по площади и парку? Я бы хотела показать ему наши места.

Если бы существовала возможность убивать взглядом, уверена, Марат бы сделал это. Оттого, как он смотрит на меня, хочется спрятаться. Скрыться на неизвестной планете, чтобы он никогда не нашел меня. Он зол на меня, очень зол. И я не могу понять — почему? Ведь это он сбежал от меня, не сказав на прощание ни слова. Как мне понимать все это?

Яд моргает два раза, при этом суровое выражение его лица становится еще более свирепым, и я молюсь, чтобы никто здесь не увидел мои стоячие соски, — вот так этот мужчина действует на меня.

— На сборы час. Гуляем по площади и в парке поблизости, — наконец холодно и сдержанно произносит Яд, разворачивается и выходит из дома, громко хлопнув дверью.

В кухне воцаряется тишина. Надежда обмахивает себя полотенцем, удивленно глядя на то место, где только что был Яд, и возвращается к своей готовке.

Алехандро хватает меня за предплечье и оттягивает в сторону, настолько далеко, чтобы Надежда не услышала нашего диалога:

— Ты что же, amiga, тигра за усы дергаешь?

— Что я сделала? — удивленно спрашиваю его.

— Это он, да? Тот самый отсидевший muchacho? — уточняет Алекс и снова смотрит в дверной проем, где только что стоял Марат, и я киваю. — Ох, детка, он горячее гребаной лавы! Как ты устояла перед ним?

Друг заглядывает мне в лицо, а я чувствую, как покрываюсь красными пятнами. Краска заливает лицо, отчего кожа начинает пульсировать, и чем краснее я становлюсь, тем выше поднимаются брови моего друга.

— О. Мой. Бог, — Алехандро прикладывает ладонь к своей груди, а второй смахивает невидимую слезу, — моя девочка стала совсем женщиной и лишилась девственности. Ну что, показал тебе этот плохой мальчик небо в алмазах? Отправил на другую орбиту? Ты познала радости взрослой женщины? У него большой член?

— Если не заткнешься, я отправлю тебя обратно туда, откуда ты приехал! — шиплю я, не в силах терпеть этот шквал вопросов.

Алехандро обиженно поджимает губу:

— Ох, детка, ну хоть на один вопрос ответь: тебе понравилось?

Устало тру переносицу и выдыхаю:

— Да, Алекс, мне понравилось. Теперь ты доволен?

— Оу, — с с умилением произносит Алекс и гладит меня по волосам, — моя девочка стала такой взрослой, я горжусь тобой!

Перехватываю руку Алехандро и сжимаю ее сильно.

— О господи! Миленький, ну прошу тебя! Прекрати подставлять меня и Яда! Если отец узнает об этом, нам с ним конец. Ему, вероятно, больше, чем мне, но все же. У этих стен есть уши, поэтому будь очень избирателен в своих словах.

Друг проводит пальцами по губам, как бы говоря о том, что он будет молчать, берет меня за руку и приглашает за стол для завтрака.

Гребаный Алехандро-блядь-Перес.

Листаю распечатки с информацией об этом мудаке, лапавшем Бемби. Какая-то сука, готовившая информацию для меня, «забыла» добавить данные об этом уебке, будущем трупе, который почему-то записан в досье как «друг объекта».

Хрен он забугорный, а не друг.

Меня так накрывало лет пять назад, когда я месил рожи, зарабатывая себе на жизнь и содержание в психушке моей матери. Когда я выходил на ринг и терял связь с реальностью, когда красная пелена застилала глаза, когда кулаки сжимались с нереальной силой, ища плоть, в которую можно впиться.

Тогда меня размотало так из-за ненависти к отцу. Хотя какой он мне, нахуй, отец? Уебок, слабак, не справившийся с проблемами и переложивший груз своей ответственности на нестабильную жену и несовершеннолетнего сына. От одной мысли о нем мне хотелось убивать.

Сейчас точно так же.

Хотя нет, сейчас гораздо хуже. Невозможность притронуться к ней, невозможность даже смотреть дольше, чем необходимо, потому что Стас сечет все. Ко всему прочему, я узнаю, что у Бемби, оказывается, есть то ли друг, то ли парень, хрен пойми, кто он, но то, что он касался Оли, мне не понравилось. Глядя на этих двоих, захотелось достать пистолет из кобуры и вальнуть заезжего петуха.

Как я сдержался — один хрен знает, возможно, не все мозги поплыли от олененка, что-то адекватное да осталось.

Как она смотрела на него, су-у-ка, как на божественное явление в судный день, так, будто он один имеет для нее значение. Сколько тепла было в ее взгляде, сколько нежности. Мне никогда не доставалось таких взглядов от нее. Значит, как трахарь я сгожусь, а как человек — недостоин ее.

Что ж.

Сижу в своем гелике и курю в открытое окно. Какая это по счету сигарета? Третья? Пятая? Докуриваю бычок и тушу в пепельнице. Достаю следующую сигарету и прикуриваю ее. Подкатывает тошнота, но мне насрать на нее. Поднимаю листок с досье на испанца и начинаю втыкать в его изображение сигарету, пока от фотографии не остается одна огромная черная дыра с обугленными краями. Готов поспорить: мое сердце сейчас выглядит точно так же.

Соберись, Марат, что за сопли?! Если Оле нужен этот олень в пару к себе, — что ж, удачи им. Пускай уже дальше Север разбирается с ними.

Ну что за дрянь она!

Хреначу по рулю и со злостью прикусываю фильтр сигареты, чертыхаясь, тушу ее в пепельнице, в которой уже попросту нет места.

Расстелился перед ней как телка. Чуть ли не впервые душу открыл, а она гадиной обычной оказалась.

Нахер. Пора работу свою делать. Вылезаю из тачки и нахожу Игната, одного из старых охранников Севера. Чисто пальцем в небо тычу, потому что мозг отказывается работать адекватно. Сообщаю ему, что он должен ехать за нами, но так, чтобы никто ничего не понял.

Мне нужна помощь с охраной, потому как место людное, а я нанимался защищать только одного человека — Олю, но никак не ее хрена. Так что пускай им займется Игнат.

Ровно через час от намеченного мной времени в салон автомобиля садится Бемби — в узких черных брюках и теплом свитере, на ногах кроссовки. Волосы распущены, красивой волной струятся по плечам до самой талии. Губы… сука, губы эти блядские, алые, искусанные все. Не могу ничего поделать, не сдерживая порыва, облизываюсь.

И вот вроде нихера в ней нет нарочито красивого, но вся она как магнит — манящая, сводящая с ума и злобно ухмыляющаяся ведьма!