Чтение онлайн

— Как так нельзя? — переспросил Витька, утратив весь свой атеистический скепсис, внимательно ловящий каждое слово рассказчицы.

— То есть время еще не пришло. А теперь — в самый раз. — Баба Маша с трудом отдышалась и продолжила, более никем не перебиваемая. — С этой иконой связано древнее сказание. А народ, он ведь в таких вещах не лукавит.

Сказание о чудотворной иконе

Серпейской Божьей Матери

Давно это было, когда славный град Серпейск только-только возник в ста верстах от Москвы. На горе Соборной, откуда и пошел город, крепость стояла княжеская. А времена лихие были, страшные, дикие орды кочевников во главе с ханами пришли на Русь с огнем и мечом. Шла орда — только земля гудела, восходы вставали кровавые, пыль от копыт и дым от пожаров застили все вокруг. Слухом земля полнится, прослышали жители Серпейска о зверствах и бесчинствах, творимых нехристями на Земле Русской. Собрал князь Серпейский дружину, начал твердыню укреплять да к осаде готовиться, из окрестных посадов людей кликнул под защиту стен крепостных. Шли целыми семьями, со скотиной и скарбом домашним, чтобы ничего, значит, супостату не оставлять. А дома и пажити огнем пожгли. Ежели Бог милует и в живых оставит — потом и отстроятся, и отсеются внове. Когда последние пов озки в ворота втянулись, на око еме войско вражеское появилось и ворота крепостные закрывать начали, прискакал к князю человек нездешний на лошади запаленной. Ликом странен, речами невнятен. Так и рухнул с седла к ногам княжеским. Из-за пазухи сверток вынул, в красный бархат завернутый. Протянул его князю, а сам пал замертво — стрела татарская промеж лопаток торчала аж по самое оперение. Развернул князь сверток — и что же видит! В руках его икона красы невиданной, червонным золотом по лазури писаная, а на ней Богородица с младенцем Христом на руках. Князь это за небесное знамение почел, отнес икону в церковь домовую да всю ночь на коленях пред ликом Девы Пречистой молился за спасение города и людей от ворога лютого. Так и уснул в слезах на полу. А под утро явилась ему во сне Богородица и сказала: «Бери, княже, жену свою да лик святой да суму переметную и беги ходом подземным к Оке-реке, да на самый бережок. Там тебя лодка ждать будет. Потому как падет крепость твоя пред нашествием вражеским, и ни ты, ни воины твои верные защитить ее не сумеют. Но жена твоя носит под сердцем своим чадо дивное, кое родится и вырастет, и станет богатырем могучим на страх супостатам и Родине во славу. Сей богатырь, сын твой, урон многий пришлецам учинит и многих в битве честной одолеет и за слезы людские отомстит местью страшной.» Проснулся князь — все по слову Богородицы и совершил. И было так: крепость пала, князь с княгинею по реке бежали, и родился у них сын в срок положенный, и вырос, и стал воином славным, и многих нехристей на своем веку изничтожил.

Баба Маша замолчала и перевела дух. И никто из собравшихся не осмелился нарушить молчание, и даже сержант Стеклов перестал греметь к позвякивать автоматом.

— Долгое время икона хранилась в церкви на Соборной горе, потом ее настоятель, отец Никодим, дед моего мужа, был направлен на службу в Рыжовскую церковь и привез икону с собой. И многие чудеса являла Серпейская Богоматерь верующим и страждущим. Накануне революции икона мироточила, извергая из себя семь потоков слезных. Богородица плакала, предвещая грядущую беду. Я это видела собственными глазами. А незадолго перед своей гибелью отец Михаил спас святой лик, единственный из всей церковной утвари. И теперь я должна его найти…

— Что же, причина, разумеется, серьезная, — начал Горелов. — А что вы скажете, Мария Федоровна, если мы поможем вам в поисках иконы? Отъезд отложим до следующего утра, так что у нас вся ночь впереди. В зависимости от результатов поиска будем решать, что делать дальше.

— День простояли, теперь осталось ночь продержаться, — тяжело вздохнул Игорь.

— Да мы с ребятами все закоулки здесь облазаем! Можете не сомневаться! — заверил бабу Машу Юрка.

— Я и не сомневаюсь и предложение ваше принимаю, — улыбнулась та. — Только икону найдет — она, — кивнула баба Маша на Ксюху. — А вы уж ей пособите.

Круглые сутки внутри Сферы горел фиолетовый мертвенный свет, но люди по привычке, выработанной годами, делили 24 часа на день и ночь. Тягостно и глухо было под адским колпаком, и климат внутри начал меняться далеко не в лучшую сторону: воздух стал сырым и плотным, как вата, и не давал дышать полной грудью, деревья до срока увяли и теряли листву, травы поникли, сверху сыпалась неприятная морось, даже звери и птицы попрятались в норы и гнезда, чтобы пережить трудные времена, и не казали носа наружу. Тягостно и глухо было. Тягостно и глухо.

Этой ночью предстояло переделать массу неотложных дел: прежде всего, отыскать икону, затем погрузить на машину нехитрые пожитки, не забывая при всем при том о мерах безопасности в ожидании непрошенных гостей. Забаррикадировали все окна и двери, грузовик поставили возле центрального входа, а внутри кабины организовали пост наблюдения. Сержанту Стеклову отрядили в помощь Витьку, Любимчик с Колюшкой расположились в кузове среди ящиков, коробок и тюков, которые ввиду предполагаемого скорого отъезда не стали разгружать. Неразлучные друзья-товарищи преисполнились гордости за оказанное им доверие и без умолку щебетали, за что неоднократно в течение дежурства получали взыскания от Витьки, выражавшиеся в громком стуке в заднюю стенку кабины и недовольных окриках: «Эй, потише там!»

Остальные отправились на поиски иконы.

— МАМА, МАМОЧКА, ПОСЛУШАЙ, МНЕ УЖЕ НАДОЕЛИ ЭТИ СТАРЫЕ ИГРУШКИ И ИГРЫ В ДВОЙНИКОВ, ЧУДОВИЩЕ И ПРОШЛОЕ. ХОЧЕТСЯ ЧЕГО-НИБУДЬ НОВЕНЬКОГО!

— ХОРОШО, СЫНУЛЯ. ДАЙ-КА ПОДУМАТЬ. ТАК-ТАК. КАЖЕТСЯ, Я ПРИДУМАЛА! НАДЕЮСЬ, ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ…

— НУ, МАМА, НУ, МАМОЧКА! ЧТО ЖЕ ТЫ ПРИДУМАЛА? ГОВОРИ СКОРЕЕ, НЕ ТЯНИ.

— ДАВАЙ ПОИГРАЕМ С ТОБОЙ В АЗБУКУ, СНЫ И ЦАРЯ!

— ДАВАЙ-ДАВАЙ! УРА! А КАК ЭТО?

— СЕЙЧАС РАССКАЖУ. ЗНАЧИТ, ТАК. СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО И НЕ ПЕРЕБИВАЙ. ДЛЯ НАЧАЛА ВОЗЬМЕМ…

В их поисках весьма пригодились два электрических фонарика и комплект запасных батареек к ним, в свое время позаимствованные в одном из сельских домов, покинутых хозяевами. Если снаружи, в свете, излучаемом Сферой, окружающее пространство просматривалось достаточно четко, то внутри церкви без дополнительного освещения было не обойтись.

И теперь два луча скользили по стенам и по полу, скрещивались, снова разбегались, выхватывая из полумрака то проем окна, то штабеля ящиков, то пустые стеллажи, кое-где сохранившиеся, на полках которых не осталось ничего, кроме обрывков газет, упаковочной бумаги, пустых консервных банок, битого стекла и прочего мусора. Искатели уже по второму разу обходили здание, и действительно, как и обещал Юрка, облазали все углы и закоулки, заглянули и на колокольню, ощупали и простукали чуть ли не каждый квадратный метр стен и пола, но пока безрезультатно.

— Мария Федоровна, а вы уверены, что икона до сих пор находится здесь, в церкви? — усомнился Игорь.

— Да, Игорек, конечно, — убежденно ответила баба Маша. — Я просто чувствую ее присутствие.

— Я тоже чувствую, — подтвердила Ксюха. — Это словно какая-то радостная сила, наполняющая тебя. Только вот пока что не могу определить, откуда она исходит. Такое впечатление, что отовсюду.

Ксюха остановилась в самом центре, выставила перед собой ладони, закрыла глаза и стала медленно поворачиваться вокруг своей оси. Папа Карло и Андрей, державшие фонарики, внимательно следили за движениями девочки и так же медленно вели лучи по кругу, хотя Ксюхе освещение вовсе и не требовалось. Она смотрела, но не глазами, а, казалось, каждой порой кожи впитывала мистическое излучение этого места.

И тогда баба Маша стала нашептывать слова молитвы, мелко крестясь и не сводя со своей любимицы глаз. Та сделана один оборот, отрицательно покачала головой, но не оставила дальнейших попыток. Ксюха начала тихонько вторить молитве — и вдруг словно мороз прошел по ее коже, так же внезапно сменившись нестерпимым жаром. Девочка вздрогнула, замерла и уверенно протянула руку вперед.

— Там! — и, подтверждая правильность своего выбора, открыла глаза и кивнула. — Точно там!

Возглавляемая ею процессия направилась в указанную сторону. Теперь девочка держала вытянутые вперед руки ладонями вниз, и, казалось, с пальцев, тихонько потрескивая, срывались крохотные искорки. Постепенно шаги ее стали замедляться и она начала говорить, все громче и громче, сопровождая счет шагов словами молитвы:

— Отче наш, иже еси на небесех. Один! Да святится имя Твое. Два! Да приидет Царствие Твое. Три! Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Четыре! Хлеб наш насущный даждь нам днесь. Пять! И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим. Шесть! И не введи нас во искушение. Семь! Но избави нас от лукавого. Восемь! Ибо Твое есть Царство и сила и слава ныне, присно и во веки веков. Девять! Аминь. Десять!

— Здесь! — воскликнула она. — Виктор Александрович, дайте, пожалуйста, на минуточку ваш посох.