Чтение онлайн

Боря вдруг понял, что целует желанную женщину. Да не просто касается губами осторожно, а жадно пожирает лицо. Но в ответ напора не меньше. Следом лишь одно движение и Кира запрыгнула на него с ногами, оплетая бёдрами как лиана дерево.

Он подхватил её гибкое, почти невесомое для него тело. Плечо и не думало о себе напоминать. Силы внутри столько, что сердце разорвётся! Но только от мощи и удовольствия.

Вопрос приземления долго не стоял. Аэродромом был признан ближайший траходром. Она же — кровать Князя. Боря в этот момент не думал о том, что там могло происходить под покрывалом. Мозг просто отключился и выполнялся последний посыл, самая яркая и понятная команда — трахни эту самку!

Платье словно задрало подол и пресс напрягся до предела. Он вдруг понял, что смотрит на бритые лобок, и мокрая щель отражает свет люстры.

Кира впервые в жизни была без трусиков. И это понимание просто снесло ему голову. Зарычав от великого желания, он едва не разорвал на себе ремень голыми руками. И лишь успокаивавшие юркие руки дамы помогли справиться с ситуацией.

Запах мужчины ударил Кире по обонянию. Тогда снесло башню и девушке. Это был не пот и не муторный белок, но лёгкий мускус с тонким признаком собачатины.

Собак она любила, а от этого взопревшего кобеля была в неописуемом восторге!

Одежда уже не складывалась робко на кровать. Она полетела в разные стороны по комнате. Ракета нашла цель и мгновенно была поражена. Кира ощутила, что её разрывают надвое. Но с уст не сорвалось ни звука. Она только замерла на мгновение и после чудовищной боли на входе тут же последовал крышесносный оргазм. Организм словно решил, что рожает и выдал единственное обезболивающее, которое нашёл «под рукой». Девушка рефлекторно подалась вперёд, изгибаясь дугой. Чем только глубже насадилась на ракету.

В глазах Киры стрельнули звёзды. А Боря, приняв это за удивление, начал немедленно двигаться. Тогда Киру расстреляло сразу очередью. Следом за большой волной удовольствия пришла серия маленьких волн, но длинных, протяжных. И каждая последующая волна словно накатывалась на предыдущую.

Выделяя большое количество смазки, член скользил в ней свободно, то достигая матки, то почти извлечённый, но полностью не выходил. Его плотно облегали стенки и с таким жаром слали сигналы, что мозг захламило ощущениями. То ли тело молило о помощи и пощаде, готовое умереть, то ли купалось в неге и готовилось вознести. Полный набор ощущений был настолько велик, что Кира в начале забывала дышать. А когда заставила себя проталкивать воздух в грудь, обратно вырывался уже не стон, а полноценный крик.

Крик довольной жизнью женщины, что всю жизнь жила в подвале дома, и теперь выбралась на крышу и впервые наблюдала за звёздами.

По телу Бори же словно огонь бежал. Сначала по коже, а затем проник внутрь и кровь заменилась лавой. Когда приходила лёгкая усталость и замедлялась скорость, стоило лишь посмотреть на приоткрытый рот и полные удивления глаза, где стреляли фейерверки, а не просто горели искры, он снова начинал двигаться быстро и проникать глубже.

А когда в ухо в очередной раз раздалось протяжное женское «а-а-а!», мозг послал сигнал — пора. И тестикулы поджались, ствол закачало, передавая драгоценную жидкость по «древу жизни» от истока к зароду.

Тогда Боря и понял, что лава уже не в крови. Она стекла ниже, скопилась, а теперь зарождает пожар в отдельно взятом человеке. И пожар этот настолько горяч, что хватит на двоих.

Он, конечно, ещё принесёт веток и бросит пару палок в его пламя. И все вместе это назовут — семьёй. Но семья это не трое, семья это семеро. Потому они будут пылать снова и снова, пока один из них не сгорит, пытаясь. Или не превратиться в пепел.

Дверь неожиданно открылась. На пороге возник Князь.

— Бля, Зина, отбой! Без нас начали! Возвращаемся жрать кабана… Пусть знакомятся.

— Так подвинем! — тут же донеслось в след. — Пошевелимся, потом больше влезет!

— Сдай назад, окаянная! С дочкой в кровати я ещё не лежал, — ответил отец и закрывая дверь, задумчиво добавил. — И вообще это теперь их спальня после того, что я увидел. Ну его нахуй, Зин. Мне теперь лучше исповедоваться. Неси кадило!

— Как скажешь дорогой, — зазвучало на удалении. — Но по части еды ты, конечно, пожопился. Пиццы что ли закажи следом! Чё этот твой кабан? Тощий подранок.

— Весь мир к твоим ногам, пышечка моя ненаглядная! — донеслось в ответ перед громовым. — Нина-а-а! Звони в итальянский. Эти таджики мне полляма торчат. И в мексиканский звони. Тоже что-то жопу зачесать захотелось!.. Ой, попу. Всё-таки рядом дама. Чего это я как быдло себя веду? Да, дорогая?

— Не спиздеть, не поперхнуться! Люди гнутся, тёлки прутся! Одна я стою в фате. Ожидаю фаберже! — выдала Зина стишок.

Наверняка собственного сочинения. Голоса после очередного взрыва хохота пропали, удалившись совсем.

Боря с Кирой переглянулись и тоже освобождённо рассмеялись. Пот на висках подсыхал быстро. Валятся в кровати долго не получится.

Но даже если оба никогда больше не встретятся, он навсегда запомнит эти мокрые васильковые глаза, полные влаги восторга. Не удержавшись, он слизнул слезинку с краешка кончиком языка.

Вкус счастья.

«Так, ну прекращай уже. Раз уж пришёл на званный ужин — иди и нормально поешь!», — добавил внутренний голос: «Иначе ещё и пицца остынет. С такими занятиями тебе на белковую диету переходить пора! А ещё лучше средиземноморскую! Может лучше пельменей, а?»

Смех за столом всем к лицу. Под пиццу как-то всё проще, почти по-домашнему. Поздний ужин удавался что надо. Никто не ощущал себя скомкано и не в своей тарелке.

Сами тарелки убрали и вместо столовых приборов все четверо за столом брали куски руками, а четыре коробки в ряд пустели на глазах.

Аппетит что надо после физических процедур!

— И «четыре сыра» мне подай, — бормотала Зина губами в кетчупе. — А это что за чёрная хуйня рядом чёрная? Уголь что ли насыпали?

— Это с грибами, — отвечал хозяин, подвигая коробку.

— А мы от тех грибов на луну не улетим? — на всякий случай спрашивала Зина и сама же рассказывала случай. — Помню, пришёл ко мне на приём торчок. Ну, думаю, может устал человек. Глаза вон, красные. Раздевайтесь, говорю, проходите. Он и разделся… А затем на улицу ушёл без задней мысли.

Вновь смех за столом. Боря и сам хохотнул. Зина пока машет кусками пиццы, рассказывает рабочие истории. Попутно вытирает рукавом жир или шумно всасывает тянущийся сыр, но от того только милее для Князя. Тот слушает, не перебивая, с нескрываемым интересом. И сам иногда истории рассказывает. Но они чаще заканчиваются фразой «нет, ну потом мы его закопали, конечно, но пацанчик верно мысли. Жалко, потом дошло, как протрезвели».

Посреди таких разговоров о жизни и бизнес-идеях, Боря и сам набрался смелости, чтобы спросить: