Чтение онлайн

'…Краток наш век, и жестоки враги наши…'

Ей не давала покоя одна мысль. Мысль эта металась в голове, словно оса, попавшая в пакет со сластями, настойчиво, яростно, неустанно. Дина понимала, что, если дать мысли вырваться, начать ее думать по-настоящему, то она отравит ядом все вокруг. И Дина старалась не думать. Но не думать получалось все хуже и хуже.

Мысль была такая: 'Мы прокляты'.

Теперь, когда Черный сказал о проклятии, Дине стало страшно. Оса нашла в пакете крошечную дырку и теперь вовсю работала челюстями, чтобы ее расширить. Можно было надеяться, что Дина просто не могла накачивать никого, кроме Тима. Как-никак, он был ее первым и единственным партнером, если не считать Черного. 'Импринтинг, вот как это называется, — думала Дина. — Просто я зациклила свой дар на Тимке и слабею вдали от него. Как сказочный герой, который брал силу из земли. Подняли его над землей — стал слабее ребенка'. С другой стороны, Черный тоже больше не мог дарить, потерял свои способности. Теперь, как Черный с Диной ни старались, сколько нежности ни выливали друг на друга, результат был один. Сначала — легкое везение, потом — беспросветная полоса неудач. А Черный вряд ли страдал от импринтинга на Тима. За последний год бывшие друзья ни разу не встретились

'Мы прокляты', - невольно подумала Дина еще раз. Мысль была глупая, но все объясняла. К тому же, как ни крути, они заслужили проклятие. Дина предала мужа, Черный увел жену у друга. Они поступили плохо и теперь за это расплачивались. Вернее, они поступили так, как им хотелось. 'Слушая Тотем, поступишь верно', - подумала Дина. Эти слова знал любой хинко, но теперь Дине вспомнился бритый бандит, и слова вместо успокоения принесли ужас.

Металлическое звяканье под капотом прекратилось. 'Сейчас поедем', - решила Дина, и ужас отступил. Не было никакого проклятия, не было возмездия. Просто загадочное, священное умение повышать удачу имело свои загадочные законы, которые трудно было постичь человеку. 'Сейчас поедем', - подумала Дина опять, и ей стало легче.

— Не двигайся, — пробормотал Черный и пригнулся. — Главное, лицо не поднимай. Толь-ко-не-дви-гай-ся…

Дина застыла, вжавшись в сиденье, спрятала лицо у Черного на груди, но краем глаза все равно увидела, как водитель растерянно потирает руки, черные от машинной смазки, и, неистово дергая головой, что-то отвечает огромному милиционеру. Тучному, седоватому милиционеру, который даже спиной умудрялся излучать уныние и покорность судьбе.

— Это он, — прошептала Дина. — Смотри, Макс, это же он! Что творится, а?

— На пол, — обронил Черный. — На пол, может, не увидит. Живо!

Они полезли вниз, пряча руки и ноги под сиденья. Была надежда, что все обойдется, надежда маленькая и слабая, но вполне оправданная: стекла 'копейки' чернели глухой тонировкой, так что с улицы нельзя было разглядеть, что творится в салоне. Прямо перед лицом у Дины оказался вонючий темный комок, в котором она с омерзением признала тухлый помидор. Черный, ворочаясь, крепко стукнул ее ногой по затылку, после чего они затихли, и стали слышны слова:

— …Регистрации нет, небось, еще и документов нет на машину.

— Есть документы, регистрация есть, все есть.

— Показывай. Гм, да. Так, ладно. Что в багажнике, открывай багажник.

— Там помидоры, в багажнике, — ответил водитель дрогнувшим голосом, — помидоры-момидоры племянникам везу…

— Открывай, — велел сержант Копайгора, который непостижимым образом оказался здесь, на перекрестке в тот самый момент, когда заглохла проклятая 'копейка'. Две пары ног зашаркали от капота к багажнику. Машина вздрогнула, раздался скрип.

— Помидоры-момидоры, — передразнил водителя Копайгора. — Ну, хорошо. Что в салоне, покажи, и можешь ехать.

— А нет ничего в салоне, тащ-сержант, — скороговоркой зачастил водитель. — В салоне только помидоров ящик еще, больше нет ничего, тащ-сержант.

— Да как ты меня заколебал своими помидорами, — задумчиво сказал Копайгора. — Хорошие хоть везешь, не гнилые?

— Не, не гнилой, первый сорт!

— Показывай, — решил Копайгора. — Может, куплю у тебя пару килограммов, хе-хе.

— То племянникам, тащ-сержант, то не продается, — слабо запричитал водитель, уже понимая, что пропал.

— Племянникам в багажнике два ящика, да еще в салоне ящик, — хохотнул мент. — Во нарожали, а. Давай, дверь открой, покажешь.

— На х…й, — сказал Черный. — С меня хватит.

Дина забилась, пытаясь высвободить руки, а Черный не спеша встал, с хрустом перекинул голову слева направо и вышел из машины. Обмирая, Дина видела в тонированное окно, как Черный подошел к милиционеру. Копайгора еще не узнал Черного — только удивился, вероятно, что из машины вылез высокий человек, которого там раньше не было видно, и что этот человек не похож на кавказца. Затем по лицу Копайгоры прошла рябь понимания, и тут же Черный, шагнув вперед, выстрелил кулаком менту в челюсть. Копайгора, одной рукой держась за багажник, а другой размахивая, попятился и сел на карачки. Черный, подскочив ближе, с тошнотворным звуком влепил ему опять, куда именно, Дина не разглядела, потому что в это время боролась с замком двери. Черный открыл дверь, схватил Дину за руку и потянул прочь от машины. Дина оглянулась и увидела, что Копайгора бежит следом, но как-то неохотно, словно боится догнать. Еще через мгновение она заметила, как Черный что-то прячет под рубашку. Что-то небольшое, увесистое, с рифленой рукояткой.

— Ты пистолет у него забрал? — выдохнула она. — Пистолет? Зачем?

Черный не ответил. Бежать ему было трудно, он несколько раз споткнулся. Свернув за угол, Черный и Дина оказались в тихом переулке, который впереди эволюционировал в тупик. Справа была высокая кирпичная стена — изъеденная временем, без единого окошка. Слева с тупым самодовольством стоял бетонный забор. Черный подбежал к этому забору, подставил руки замком и велел Дине:

— Лезь.

— Туда? — ужаснулась Дина, но Черный закивал:

— Туда, туда, давай, он уже сейчас нас догонит, перелазь, ради Тотема.

Дине оставалось только подчиниться. Она вскарабкалась на бетонную плиту, оказавшуюся неожиданно узкой и скользкой от дождя и, задержав дыхание, спрыгнула вниз. На груду битого кирпича.

После этого она очень удивилась, потому что обнаружила себя лежащей в каком-то темном и сыром помещении. Было холодно — от озноба зуб на зуб не попадал — и до смерти хотелось пить. Пахло дерьмом и крысами. Где-то неподалеку шумели машины. 'Очень интересно, — подумала она. — Так я еще ни разу не просыпалась… Или я не спала?' В следующую секунду — поганую, бесчеловечную секунду — вспомнилось все, что произошло за день: побег из дома, свалка в казино, Копайгора, бандиты, Тимка, авария, опять Копайгора… Что же было потом? Дина зажмурилась. Ведь только мгновение назад она ничего этого не помнила, как хорошо было, проклятье… Все-таки, что было после того, как они побежали к забору? И какого черта я здесь лежу? Дина попыталась сесть, для чего подтянула ноги. В правой лодыжке словно взорвалась бомба. Боль огнем шарахнула вниз, по ступне. Дина коротко, по-кошачьи вскрикнула.

— Лежи, — сказал голос Черного. Дина повернула голову. Черный сидел рядом на корточках. — Лежи, ты, похоже, ногу сломала.

— А как… — начала Дина и сразу все поняла. — Я сознание потеряла, да?

Черный кивнул:

— Спрыгнула неудачно. Не повезло, — он горько усмехнулся. — Уже минут пятнадцать так лежишь. Больно, да?

Дина кивнула, пытаясь сообразить, что теперь делать. Вернее, что теперь остается делать ей. Боль чуть поутихла, но озноб стал невыносимым, Дину трясло, будто она лежала голой. И еще — жажда. Горло саднило, как при ангине, язык превратился в кусок наждака.

— Где это мы? — спросила она.

Черный сплюнул.

— Это какая-то развалина, — сообщил он. — Завод бывший или что-то вроде того. Здесь никого нет. Наверное, сносить собрались, потому и забор вокруг поставили… Я тебе ногу вылизал, — добавил он вдруг, смутившись, — но, вроде, не очень помогло, да?

Дина еще раз попробовала сесть, но поняла, что лучше этого не делать. Не очень помогло. Да. Тотем милосердный, полжизни отдала бы за бутылку воды… Она вдруг спохватилась:

— А ты-то что сидишь? Тебе бежать надо, со мной же ничего не будет.