Чтение онлайн

Прибавьте ко всему этому постоянную опасность жандармских репрессий. Угроза закрытия с первых же шагов нависла над еще не родившимся журналом; перспектива оказаться за тюремной решеткой сопровождала русских редакторов «Работницы» на всем их пути. Вскоре события показали, что перспектива эта была весьма реальной.

Дела журнальные осложнялись еще и тем, что заграничную часть редакции тоже разделяли границы и расстояния. Крупская и Лилина жили в Кракове (тогда Австро-Венгрия); Сталь — в Париже, куда приехала и где поселилась Арманд.

Не успела Инесса обосноваться в Париже, как в очередном ленинском письме, среди других заданий прочитала напоминание: «Беритесь архиэнергично за женский журнал!» (Соч., изд. 4, т. 35, стр. 96). Как всегда, приняв решение, Владимир Ильич цепко и неотступно контролирует исполнение.

Инесса и Людмила архиэнергично берутся за дело. Письмо-напоминание Ленина датировано концом декабря 1913 года. В начале января 1914 года парижские редакторы «Работницы» могли уже послать Крупской в Краков выработанный ими вариант программы первого номера журнала и воззвание к читателям.

Размахнулись широко. Инесса и Людмила считали необходимым, чтобы в номере были и передовая, и «политическая статья о Девятом января», и другая статья — «Профсоюзы и работницы», и литературный фельетон, и иностранный отдел, и хроника, и «гигиенические сведения» (советы врача), и даже детская сказка.

Людмила Сталь вспоминала впоследствии, как радовалась Инесса тому, что наконец-то представилась возможность работать непосредственно «для России». Расположившись в маленьком парижском кафе, где-нибудь неподалеку от Больших бульваров, две русские большевички часами обсуждали программу «Работницы». Вычерчивали макеты журнальных страниц, горячо спорили о названиях отделов и статей. «…Инесса мечтала о том, как мы будем получать из Питера сырые материалы, хронику женского движения, письма работниц, как мы будем приводить их в стройный литературный вид» («Коммунистка», 1921, № 12–13. Статья «Памяти Инессы Арманд»).

Придумать, как известно, нетрудно. Но как реализовать все эти замыслы?

Предложения Инессы Арманд и Людмилы Сталь вовсе не были беспочвенны. В перечне статей и отделов журнала рядом с тем или иным названием поставлены скобки. А в скобках обозначены предполагаемые авторы. Чаще всего: «берусь я», «напишу я» или: «возьмется Людмила», «напишет Людмила». Однажды: «Нам очень хочется, чтобы ты (то есть Надежда Константиновна. — П. П.) написала эту статью, и мы тебя об этом просим».

В другом письме, адресованном Н. К. Крупской, парижская «двойка» писала: «Хорошо, если бы ты разделила с нами адреса, нужные для редакции, так как тогда мы и переписку могли бы поделить и все не валилось бы на твои плечи. И не бойся, без общего согласия мы отсюда ничего не пошлем» (см. «Исторический архив», 1955, № 4, стр. 30).

Читаешь переписку между краковской и парижской «половинками» заграничной редакции «Работницы», и тебя не оставляет впечатление какой-то поразительной деликатности во взаимоотношениях. И согласованности действий. Менее гладко шла работа в русской редакции. Условия тягчайшие — каждый час жди ареста. И характеры, по-видимому, полярные. И точки зрения на текущий момент не всегда совпадают.

По каким-то причинам «россиянки» (так называла Н. К. Крупская русскую часть редакции) не хотели считаться с мнением «парижанок». Надежда Константиновна в своем письме от 29 января (11 февраля) 1914 года убеждала Анну Ильиничну: «В Париже очень дельная публика. Людмилу ты знаешь. Другая — еще более принципиально выдержанный человек и все, за что берется, делает хорошо» (см. «Исторический архив», 1955, № 4, стр. 36).

Затем взаимоотношения наладились. 21 января (3 февраля) 1914 года Е. Ф. Розмирович извещала Крупскую: «Конституцию, которая предложена из Парижа, мы здесь приняли с небольшим добавлением» (см. там же, стр. 34).

Наконец первый номер «Работницы» 23 февраля (8 марта) 1914 года вышел в свет. Вышел, несмотря на то что незадолго до его выпуска арестовали почти всех членов редакции. По счастливой случайности избегла ареста лишь Анна Ильинична Елизарова.

В затемненном зале микрофильмов Ленинской библиотеки я кручу ручку аппарата, и на маленьком экранчике проходят передо мной страницы «Работницы». Одна за другой, будто их перелистываешь.

Незатейливо оформление журнала, да и в содержании не чувствуется особого блеска или журналистской выдумки. Все до чрезвычайности просто в номерах журнала — «самого младшего пролетарского собрата «Правды», как назвала сама себя «Работница». Но простота эта куда дороже иной красоты!

В номерах «Работницы» помещены две статьи Инессы: «Избирательные права женщин» и «Работница и 8-часовой рабочий день». Первая подписана «Елена Блонина», под второй — та же фамилия, но с опечаткой: «Блошина»… Несколько неподписанных статей тоже, по-видимому, принадлежат перу Инессы.

Горячо беспокоилась она о том, чтобы после ареста Конкордии Самойловой и других власть в редакции не захватили «примирении или даже хуже», чтобы «затеянное нами дело не перестало быть нашим»… Много сил потратила, раздобывая деньги на издание, налаживая пересылку материалов…

Вклад «парижанок» в выпуск «Работницы» очень значителен. Пересылая в Париж номер 3 журнала, Владимир Ильич поздравил Инессу и Людмилу с удачей. «Хорошо ведь! Налаживается дело», — писал Ленин (см. «Исторический архив», 1955, № 4, стр. 26).

Всего вышло семь номеров «Работницы»; три из них были конфискованы. Номер восьмой так и не увидел света — вновь по причинам, «от редакции не зависящим». Накануне мировой войны, в июле 1914 года, царское правительство окончательно расправилось с «Работницей». Журнал был закрыт.

Вот и опять Брюссель. Но на этот раз бельгийская столица не показалась Инессе ни тихой, ни провинциальной. Куда там! Брюссель, в ее теперешнем восприятии, бурлит, хотя на самом деле город мало изменился за пять лет отсутствия Инессы. Зато изменилось ее настроение.

Она бродит по знакомым улицам, разгоряченная, захваченная борьбой, готовая отражать удары, нет, сама наносить их.

Расскажем, однако, все по порядку.

Лето 1914 года застает Инессу Арманд в Далмации, на побережье Адриатического моря. Здоровье расстроено, мучает кашель. Сказалось сидение в треклятой петербургской «предварилке», ослабила и парижская гнилая зима. Словом, врачи выгнали на юг, на отдых.

Отдых, правда, весьма относительный. Инесса деятельно готовится к Международному женскому социалистическому конгрессу, намеченному на август в Вене. Готовит к конгрессу доклад. Пишет для «Работницы». Ведет обширную переписку. Но свободные часы проводит с детьми — их она выписала из России, приехало четверо из пятерки, — и какое счастье быть с ними вместе, заботиться о них, отдавать огромную, нерастраченную материнскую любовь!

Тут-то и застало Инессу поручение В. И. Ленина.

Международное социалистическое бюро — исполнительный орган II Интернационала — давно намеревалось вмешаться в «русские дела». Вандервельде, Каутского и К0 тревожили успехи большевиков в рабочих массах России, решительная война Ленина с ликвидаторами, оппортунистами и примиренцами всех мастей, создание боевой, революционной партии нового типа. Всего этого вожди II Интернационала боялись как черт ладана… Троцкий и Алексинский, бундовцы и кавказские ликвидаторы, разные группки и группочки (Ленин в письме к Инессе обозвал их всех вкупе достаточно ясным и определенным словцом: «шваль!») апеллировали к лидерам II Интернационала: пора, дескать, положить предел действиям Ленина.