Товарищ Инесса(Документальная повесть)
Шрифт:
Прозвучали последние ноты. Руки пианистки еще лежат на клавишах, но теперь, после виртуозных пассажей и мощных аккордов, они покойны, недвижимы. Замерли и слушатели. Все еще во власти могучей, жизнеутверждающей музыки. В тесной кучке друзей — Ленин. Подперев подбородок рукой, он застыл в той же позе, в которой, не шелохнувшись, слушал любимую сонату. И сейчас, когда стихли звуки, Владимир Ильич не спешит расстаться с миром музыки, стряхнуть с себя ее очарование.
Играла сонату Бетховена Инесса.
Всю жизнь музыка была ее страстью. И если бы Инесса не стала профессиональным революционером, я думаю, могла бы стать выдающимся пианистом. Для этого имелись все предпосылки: талант и трудолюбие, вдумчивость и, главное, любовь.
Впервые сев за фортепьяно в шестилетнем возрасте, она до последних дней своих не могла равнодушно пройти мимо инструмента. Натура глубокая, сосредоточенная, неговорливая, за роялем находила она выход чувствам и переживаниям…
Кочевая жизнь отрывала Инессу от музыки. Давалось это нелегко.
В письмах, посланных из Швейцарии дочери Инне, то и дело встречаются упоминания о музыке:
«Мне жаль, что ты не учишься музыке, я уж как-то мечтала о том, как бы мы стали с тобой играть вместе — я на фортепиано, а ты на скрипке…».
«У меня будет фортепиано, и я этому радуюсь — очень, очень хочется играть, особенно в грустные минуты, — это так успокаивает и примиряет».
«А я, знаешь, была здесь на одном концерте — играл пианист. Он играл Бетховена, Шопена, Шумана. Я очень наслаждалась. Театр здесь неважный — в этом отношении приходится завидовать вам, но концерты очень хороши, и я хочу хоть ими пользоваться вовсю».
«Я, пока была в отъезде из Берна, совсем не играла, так как там не было фортепиано, а теперь опять играю. Сейчас играю Шуберта — одна его вещь мне сейчас очень нравится, вот я ее все и наигрываю» (ЦПА ИМЛ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 25, л. 1, 2, 4, 28).
Среди любимых композиторов Инессы обе дочери и сын называли Бетховена, Шопена, Листа, Рахманинова, Шуберта. Из произведений Шопена предпочитала мазурки.
Дети Арманд вспоминают: когда мама бывала в подходящем настроении и выдавался свободный вечерок, устраивали концерт «по заявкам». Каждый называл произведение, которое хотел бы послушать, и Инесса Федоровна безропотно выполняла заказы. Жаль, редко выпадали такие счастливые вечера…
Ленин очень любил музыку. По просьбе Ленина Инесса играла в Париже. В Кракове чаще, чем раньше, удавалось выкраивать время для самодеятельных музыкальных вечеров. Бывали и на концертах профессиональных исполнителей. Так, Инесса сагитировала Ленина, Крупскую и других послушать бетховенские концерты…
Позднее, во время войны, летом 1915 года, Владимир Ильич, Надежда Константиновна и Инесса Федоровна какой-то период провели вместе в горной деревушке Со- ренберг. Поселились в дешевом отеле «Мариенталь»; Ранним утром Ленин, отыскав в саду укромный уголок, усаживался за рукопись. Он писал большую статью «Крах II Интернационала», редактировал брошюру «Социализм и война». Крупская, устроившись поблизости, писала письма. Из открытых окон отеля далеко разносились в чистом горном воздухе звуки рояля. Инесса играла. Под эту музыку, вспоминает Надежда Константиновна, «особенно хорошо занималось».
Последний известный нам эпизод, связанный с музыкой в жизни Инессы.
1920 год. Кисловодск. В горах — перестрелка, в городе-курорте участились ночные тревоги. Группа коммунистов, попавших в эти неспокойные дни на кратковременный отдых в кисловодский санаторий, вечером собралась в гостиной. Тут же Инесса. Ее просят играть.
Предоставим слово П. Виноградской, чьи воспоминания включены в известный нам сборник 1926 года:
«Мы очень долго ее упрашивали. Она упорно не соглашалась. Наконец она села за рояль и стала играть нам Шопена, Листа и других классиков. Полились дивные звуки, и все мы сидели зачарованные… Инесса, сначала несколько смущенная, в дальнейшем сама увлеклась игрой и играла нам до поздней ночи… Никто из нас, даже знавшие ее близко в эти годы, не знал о том, что она играет так прекрасно».
«ХОРОШО ВЕДЬ! НАЛАЖИВАЕТСЯ ДЕЛО»
Где именно и в какой момент возникла эта мысль? В скромной краковской квартире Ульяновых на улице Любомирского или в просторной кухне деревенского поронинского дома Терезы Скупень, или во время прогулки по духовитым привислинским «блоням»? Собственно говоря, это не столь уж важно. Важно, что к концу пребывания Инессы в Кракове окончательно договорились насчет выпуска большевистского женского журнала. Массового легального журнала для русских работниц.
Инесса и Надежда Константиновна давно уже лелеяли такую мысль. Ленин подхватил и развил ее, придал организационную стройность, теоретическую глубину.
В борьбе за сплочение рабочего класса России под большевистским знаменем серьезную роль играло использование легальных возможностей. Проникновение в легальные организации, завоевание парламентской трибуны, легальная печать. Чрезвычайно важно донести правдивое, горячее, революционное слово до массы женщин-пролетарок. Вот где таятся могучие резервы приближающейся революции. Поднять их, зажечь, вовлечь в борьбу!
Инесса давно — со времен своей юности — интересовалась и занималась женским вопросом. Помните ее переписку с английскими суфражистками? Бывали на ее пути и точки соприкосновения с русскими буржуазными женскими деятельницами. И в Париже завязывала она по поручению Владимира Ильича связи с французскими социалистками.
Но весь этот годами накопленный опыт убеждал: для завоевания большевиками глубинных женских пролетарских масс необходимы новые формы, иные методы. Ничего, кроме гневного презрения, не вызывали пышные слова буржуазных «равноправок»: богатые, благополучные дамы лили слезы о горькой женской доле, взывали к борьбе за одинаковые с мужчинами права, а на самом деле пуще огня боялись и прав этих, и борьбы за них. А во французской, да и в некоторых других европейских социалистических партиях бытовало мнение, что никакой особой работы среди женщин вести не следует.
Инессу равно приводили в бешенство как фальшивые словесные побрякушки «равноправок», так и отговорки социал-оппортунистов. Она была полностью согласна с Кларой Цеткин, которая уже много лет назад сформулировала задачу так: «Нам надо вести не специальную женскую агитацию, а социалистическую агитацию среди женщин».
Для этой цели русским большевикам необходим был журнал.
Вспоминает Анна Ильинична Елизарова:
«В декабре 1913 года я получила от брата, Владимира Ильича, жившего тогда в Кракове, письмо на английском языке. Он писал мне тогда на редакцию «Просвещения», на псевдоним Андрея Николаевича. Химические письма шли по другим адресам, чтобы не компрометировать редакции легальных органов, на этот же адрес более конспиративное брат писал иногда по-английски. В этом письме Владимир Ильич давал мне мысль об организации журнала для работниц, советуя наметить подходящих лиц в редакцию, но прося до времени держать это в строгом секрете» (сб. «Памяти Инессы Арманд», стр. 13, 14).
Были сконструированы заграничная и русская части редакции журнала «Работница» (мы бы теперь сказали: редколлегии). За границей — Надежда Крупская, Инесса Арманд, Людмила Сталь, Злата Лилина. В Питере — русская часть редакции: Анна Елизарова, Конкордия Самойлова, Прасковья Куделли, Елена Розмирович, Лидия Менжинская. Труднейшая задача — скоординировать, объединить обе части, добиться единой точки зрения по поводу программы издания, не говоря уже об оценке отдельных материалов. Это в условиях-то ужасающей разобщенности — ведь, кроме переписки по почте или, весьма редко, с оказией, нет никаких других способов сношений. А переписка подвергается полицейской перлюстрации; надо обходить цензуру, порой прибегать к химии, к шифру.