Чтение онлайн

Удачные выстрелы не обрадовали Романцова. Как снайпер командира взвода, он должен был истреблять офицеров и наблюдателей противника. Однако он не видел ни одного неприятельского офицера, хотя неотрывно смотрел на высоту.

По цепи протяжно закричали:

— Убит старший лейтенант Шабанов! Убит старший лейтенант Шабанов!

Романцов оглянулся на бежавшего позади него лейтенанта.

Доброе и мечтательное, залитое потом лицо Суркова преобразилось. Он властно вскинул голову, на скулах вспухли желваки, в глазах появился холодный, зло искрящийся блеск.

— Рота, слушай мою команду! Вперед! — оглушительно гаркнул он во всю силу легких. — Подопригора, командуй взводом!

Сорвав шапку, он зачерпнул варежкой пригоршню снега, приложил ко лбу и губам. Он хотел что-то еще сказать, но решительно махнул рукой и побежал на левый фланг роты.

— Товарищ лейтенант! А я где? Я где? — спросил, догоняя его, Романцов.

— Оставайся здесь!

Романцов снова пошел к высоте. Валенки его были плотно набиты снегом. Портянки промокли. Ему было жарко от бега. Сердце гнало по телу горячие потоки крови.

Кое-где попадались вытоптанные в снегу площадки. Бежать по ним было легко и удобно. Романцов не понял, что здесь ночью ползали наши саперы, снимая мины и делая проходы в немецких проволочных заграждениях. Он не заметил черных пятен крови, валяющегося разрезанного ножницами валенка, рукавицы.

Если бы он на войне был первый день, то, вероятно, ощущал бы все острее и отчетливее. Как знать, может быть, он и струсил бы? С новичками это случается, и в этом нет ничего зазорного. Но Романцов был на фронте и с привычным хладнокровием смотрел сейчас на разрывы вражеских снарядов и мин — вихрящиеся мотки огня, фонтаны из комьев снега и земли.

Со всех сторон к высоте бежали бойцы небольшими группами, по три — пять человек. Они стреляли, хотя, как и Романцов, не видели фашистов, кричали «ура».

У склона высоты ветер за утро выдул мягкий снег. Была видна багрово-красная, как мясо, потрескавшаяся глина. Бежать здесь было легко.

Одна за другой две зеленые ракеты плавно скользнули по небу. Перед глазами Романцова разом перестали упруго подпрыгивать вспышки разрывов наших снарядов и мин.

Артиллерия перенесла огонь с высоты № 14 в глубину позиций противника. Подопригора вырвался и огромными прыжками помчался вперед, размахивая гранатой.

— За Родину! — яростно выкрикивал он. — Братцы! Выручай! Товарищи! Ого-го-о!

Власов решительно полез по склону. Романцов вытащил гранату. Склон был крутой, скользкий, бойцы то и дело скатывались вниз, и нельзя было понять, ранены они или споткнулись.

У самого гребня черной трещиной зияла траншея. Красный, задыхающийся Романцов прыгнул в нее. Траншея была широкая, обложенная досками. Где-то совсем рядом стреляли, кричали «ура». Звонко лопались гранаты. Красные ракеты полосовали небо: это Сурков сигнализировал, что его рота ворвалась на высоту № 14.

Из-за угла выскочил Башмаков, боец другой роты. Он растерянно посмотрел на Романцова. Если бы сейчас перед ним был немец, он так бы не удивился.

— Ты здесь зачем?

Какой-то незнакомый Романцову бронебойщик протиснулся из хода сообщения со своим длинным ружьем, похожим на пищаль петровских времен.

Произошло то, чего никогда не бывает на тактических учениях и что часто случается в бою: некоторые бойцы сбились и попали в другую роту.

Романцов мчался по траншее. Вдруг из землянки выбежали три фашиста. Тотчас, еще отчетливо не сознавая, что делает, он швырнул лимонку и с разбегу перепрыгнул через трупы. Едкий, царапающий горло дым от разрыва гранаты обжег его легкие.

Траншея вихляла, извивалась по высоте. Вражеские минометы замолчали. Враги не знали, в чьих руках высота. Наши батареи швыряли снаряд за снарядом в глубину немецких позиций. Романцов остановился в тупике траншеи. Снежный бруствер преградил ему путь. Возвращаться? Он оглянулся. Сейчас он был уже на обратном склоне высоты. По лощине к лесу проворно бежали офицер и два солдата. Почему-то по ним никто не стрелял. Надо полагать, их никто не видел, кроме Романцова.

Через минуту они скрылись бы в лесу.

Романцов не опоздал…

Вынув затвор, он вытер его носовым платком. Рядом мрачно чернел развороченный прямым попаданием снаряда дзот. Пригнувшись, Романцов пролез туда. Неторопливо сняв с убитого фашиста флягу, хлебнул. Пожалуй, коньяк! Романцов ни разу не пил коньяка. Он хлебнул еще несколько глотков жгуче-холодного напитка.

За поворотом траншеи послышались громкие голоса. Кровь бросилась в голову Романцову. Боже, он забился в дзот и пьет коньяк! А ведь бой не окончен. Он взял на изготовку винтовку.

Подопригора и Власов вышли из-за угла. Увидев Романцова, старший сержант не удивился. Можно было подумать, что минуту назад он был в этой траншее и мирно беседовал с Романцовым.

— Ты правильную позицию выбрал, Сережка, — спокойно заявил он. — Именно по этой лощине гитлеровцы и пойдут в контратаку.

Романцов хотел сознаться, что случайно забежал в тупик, но не успел. Подопригора продолжал:

— Танки по лощине не пройдут: снег мягкий и глубокий.

— А ты откуда знаешь, что немцы пойдут в контратаку? — наивно спросил Романцов.

— Как же иначе? Рота заняла высоту — раз! Врагам эта высота нужна — два! Значит, они ее будут отбивать — три!

Он говорил мягко и вразумительно. Оттого, что Сурков назначил его командиром взвода, Подопригора не заважничал. А Романцов опасался этого. Обращаясь к Власову, старший сержант сказал:

— Архип Иванович! Встань в развалинах этого дзотика! Я, товарищи, побежал…

— Стой! — возмущенно сказал Романцов, — Что теперь делать? Объясни!

— Утром слышал приказ? Все! Высота взята! — неожиданно рассердившись, огрызнулся Подопригора. — Мне некогда… Лейтенант приказал нам закрепляться! Да!

Он повернулся спиной к Романцову. Шинель была поперек спины вспорота осколком мины.

— Чуть не забыл! Ведь Иван Потапович ранен, — виновато сказал он, снова подойдя к Романцову.

— Убит? — вскрикнул Романцов.

— Нет, он сам ушел в санчасть. В голову ранен!

— Я побегу к нему!

Подопригора даже не ответил, а презрительно выпятил губы. Романцову никуда нельзя было уходить. Впрочем, он и сам об этом знал.

Из-под развалин дзота выполз на четвереньках улыбающийся Власов. Он тащил флягу и три вражеских автомата.